Он же издали сетовал на безответностьИ не знал, озаренный веками,Каково было ей, обреченной на вечность,Спорить в лавочках с зеленщиками.
В шумном доме орали драчливые дети,Слуги бегали, хлопали двери.Но они были двое. Не нужен был третийЭтой женщине и Алигьери.
(2). Автобусная остановка «Лаури»
У нас с тобой каникулыВ круглогодичной школеВзаимных обучений.Кругом леса и выгоны.Дорога вьется в поле.Автобус предвечерний.
А остановка «Лаури»Вдруг может стать Лаурой,На фоне ровной травкиВозможно в светлой ауреСреди природы хмуройЯвление Петрарки.
Откуда здесь? В неведенье.Но где-то за лугами,Где не подозревают,«Божественной комедии»Зловещими кругамиОкруга назревает.
А дальше – силы женственнойДва образа, что милыДуше в своем различье.Поэзии божественннойДве жертвы. Две могилы.Лаура. Беатриче.
(3). Ждать не умею!
Ждать не умею! Вмиг! Через минуту!Ведь каждый миг я изменяюсь сам.А нынче мне приснилось почему-то,Что мы живем по солнечным часам.
А солнца нет. В душе темно, как в штольне.И циферблат луны туманом скрыт.И лишь на вильяндиской колокольнеДвенадцатый удар. Звонарь не спит.
(4). Желанье и совесть – две чаши
Желанье и совесть – две чашиВесов. Если нет равновесья,Желанья бессовестны наши.А совесть – сплошное увечье.И в самоубийственном раже,Как жуткий пожар чернолесья,Дымится нутро человечье.
(5). День
Увижу рассвет за венозным окном,Пойму, что не надо тягаться со сном.Теперь уже можно не спать, не дремать,А лишь ожиданьем себя донимать.
А дождь не стихает и днем.
Сперва буду ждать вдохновенной строки.Но рифмы трещат, как стропила.Да! Боги мои обжигают горшки,А я лишь леплю их уныло.
Потом ожидать начинаю письма.И жду, чтобы дети восстали от сна.И чтобы ты кофе сварила.И чтобы ты заговорила.
Но оба мы ждать начинаем врага.Ты соль уронила вблизи очага.Ах, жаль, что солонку разбила!
Сначала его я хотел бы убить.А после – его я хотел бы забыть.А после – его я хотел бы любить.Как мертвого любит могила.А может быть, даже сильнее стократ.Но вскоре уже наступает закат.
А дождь все шумит за венозным окном.И можно утешиться только вином,А может, ударом булата.Все ждать, ожидать и опять ожидать,И ждать, чтобы все повторилось опять.Чтоб кончилось это когда-то.
(6). Дон Кихот
Так за день устаю от битвы с ветрякамиИ от фантазии испанской,Что к вечеру хочу в трактире с мужикамиСтать Санчо Пансой.Смешной старик, худой, седоволосый,Молчу. Кому нужна изысканная проза!Молчу и слушаю. Но вдруг бледнею,Когда заговорят про Дульцинею,Про Дульцинею из Тобозо!
Что говорят о ней, о девке с сеновала!Смешной гидальго, встань, ведь ночь не миновала,Клюй до утра свое небесное зерно.А утром вновь пойдешь войной на мнимых чудищ.Но с Санчо Пансой воевать не будешь.Да и ему с тобой сразиться не дано.
(7). Ты подарила мне вину
Ты подарила мне вину,Как крепость старому вину.
Сперва меня давила в чане,Как кахетинские крестьянеТугие грозди АлазаниЖмут, беспощадные к плодам.
Потом меня лишила плоти.А кровь мою, что изопьете,Я при застолье вам подам.
(8). Страсть
В страстях, в которых нет таланта,Заложено самоубийствоИли убийство. Страсти ДантаРавны ему. Растут ветвисто.
Страсть – вовсе не прообраз адюльтера.В ней слепота соседствует с прозреньем,С безмерностью – изысканная мера:Слиянье Бога со своим твореньем.
В ней вожделенья нет. И плотью в ней не пахнет.Есть страсть духовная. Все остальное – ложь.И криворотый образ леди Макбет,Которая под фартук прячет нож.
(9). Вот в эту пору листопада
Вот в эту пору листопада,Где ветра кислое вино,Когда и лишних слез не надо —В глазницах сада их полно,
Тебя умею пожалеть.Понять умею. Но донынеНикто не мог преодолетьТвоей заботливой гордыни.
Ты и сама над ней не властна,Как все не властны над судьбой.А осень гибелью опасна.И прямо в горло бьет прибой.