Но тайные сути глядят сквозь неясные бреды.Искусство готовит себя – и отнюдь не для рынка.И Победоносцев уже не стяжает победы.Престранное время грядет, где Толстой и Ходынка.
3. МАЯКОВСКИЙ ОТМАЯЧИЛ
И Маяковский отмаячил.И отлетал «Летатлин».Стал футуристский звероящерОтыгранным спектаклем.
И Пастернак отпастерначил,Оттвардовал Твардовский.И Мелкий бес кривляться началВ своей игре бесовской.
Он напустил гееннской серы,Он ввел закон кулачный.И свищет муза птичкой серойНа веточке невзрачной.
Лаборатория поэта
Лаборатория поэта —Его черновики.На них есть верная заметаЕго души, его руки.
Священнодействует над темой,Колдует над своейПериодической системойЛюбвей и нелюбвей.
Здесь строят из веществ строптивыхСостав, который загремит,Воспитывая в тайных взрывахИзобретенный динамит.
Здесь тот подвал или мансарда,Где мыслят не по пустяку,Чтоб под карету АлександраМетнуть взрывчатую строку.
Маша
Маша, женщина из Подмосковья,В странного художника влюбилась.Он все лето жил у них в сараеИ писал окрестные пейзажи.А потом он написал Марию.«Господи! Неужто я такая!»А зимой Мария постучаласьВ помещенье, где творил художник.И Мария у него осталась,А потом он написал картину:Женщина с зелеными глазамиВ синем платье, только что надетом.«Господи! Ведь он меня не любит!»И Мария возвратилась к мужу.Он ее любил. И только спьянуЗа измену упрекал не часто.Стал художник скоро знаменитым.Он писал похожие портретыАкадемиков и генералов.Стал богат. А два портрета продал.Маша, женщина из Подмосковья,Как-то раз случайно прочитала,Что открылась выставка в музее.И она стояла у портрета.Но ее при этом не узнали.А ее портрет был самый лучший.«Господи! Ведь я была такая!»
Владеть всем тем, чем нам дано
Владеть всем тем, чем нам дано,Чем человек богат и чуток!Не опускаться до того,Чтобы руководил рассудок!
А отдаваться тем, земным,Слепым, глухим и безрассуднымЖеланьям – тем, что мы хранимНаперекор понятьям скудным, —
Любви, сочувствию, слезам,Прощенью, отвращенью к крови.Все это, относясь к азам,Естественно в своей основе.
Простое величье я видел однажды
Простое величье я видел однаждыВ Ахматовой Анне Андревне.Не шли вереницей слоны магараджи,Победные стяги не реяли.
Но в той комнатенке, в той маленькой келье,В пристанище дружеском, подле нас —Ее остроумие, голос и чтеньеСтихов и особая подлинность.
В ней было простое величье природы,Дыхание высокогорное.В ней было явленье особой породы,Естественное, непритворное.
И как ни ласкали нас, ни привечали,Вдруг явствовало перед лицамиС плеча ниспаданье ахматовской шали,Описанное очевидцами.
Подстригай и прореживай кроны
Подстригай и прореживай кроны,Чтоб плоды наливались полней.У поэзии те же законы —Надо слово прореживать в ней.
Находи и вырезывай лишнее.Не жалей и прореживай вновь!Видишь: строчка спелою вишнеюРазбивается в кровь.
Импрессионизм
Импрессионизм – дурное зренье,Тусклый свет, расплывчатость фигур.Но уже не время, а мгновеньеНа тебя взирает сквозь прищур.
И не надо думать о дальнейшем,Не держать идею в голове.Почему бы не считать важнейшимТе стога и завтрак на траве?
Как бы ни резвились по-дурацкиНа траве, но в этом что-то есть.Рядом осень смешивает краскиВ октябре,Когда темнеет в шесть.
Стихотворения, автором не публиковавшиеся
Опять Гефест свой круглый щит кует
Опять Гефест свой круглый щит кует.Морочат нас текучие измены.Но мерные мужи уже не ждут Елены,И время Андромахи настает.