Не женское искомое тепло,Не ласточками сложенные руки!Когда на наковальни тяжелоКладут мечи и близятся разлуки —
Елена – вздор! Ахейцы спят в гробах.И лишь одно останется от праха,Как с Гектором прощалась АндромахаИ горечь просыхала на губах.
Отступление
А у женщин глаза, как ручьи запрокинуты в небо…Они лежат, как забытые вещиНа полях, полных зеленого хлебаИ убитых женщин.
Как пахнет Самарканд зимой
Как пахнет Самарканд зимой,Мне вспоминается сейчас.Я жил его голубизнойНе мучаясь, не горячась.
Наверно, почки пялят рты,Наверно, облака бегут,Как белоснежные гурты,Прямой дорогой на Ургут.
Наверно, старцы (пусть АллахИм даст еще по две жены)Толкуют о своих делахНа солнышке у чайханы.
И прут кусты через дувал,И на далекие холмыВеселый март понадевалЗеленоватые чалмы.
Шумит вода о водосток,И самаркандская веснаСдувает белый лепестокНа строчки моего письма.
Слово о Богородице и русских солдатах
За тучами летучими,За горами горбатымиПлачет БогородицаНад русскими солдатами.Плачет-заливается за тучкою серой:«Не служат мне солдаты правдой и верой».
Скажет она слово —лист золотится;слезу уронит —звезда закатится.Чует осень долгую перелетная птица.
Стояли два солдата на посту придорожном,ветром покрыты, дождем огорожены.Ни сухарика в сумке, ни махорки в кисете —голодно солдатам, холодно им на свете.Взяла их Богородица за белые —нет! —за черные руки;в рай повела, чтоб не ведали муки.Привела их к раю, дверь отворила,хлеба отрезала, щей наварила;мол, – ешьте, православные, кушайте досыта,хватит в раюживности и жита.Хватит вам, солдатам, на земле тужити,не любо ль вам, солдатам, мне послужити.
Съели солдаты хлеба по три пайки.Жарко стало – скинули «куфайки».Закурили по толстой.Огляделись в раю.Стоит белая хата на самом краю.И святые угодники меж облакамипашут райскую ниву быками,сушат на яблонях звездные сети…
Подумал первый солдати ответил:
«Век бы пробыть, Мати, с тобою,но дума одна не дает покою, —ну как, Богородица,пречистая голубица,бабе одной с пятерыми пробиться!Избу подправить, заработать хлеба…Отпусти ты меня, Пречистая, с неба».
И ответил другой солдат —Тишка:
«Нам ружьишки – братишки,Сабли востры – родные сестры.И не надо, Богородица, не надо мне раю,когда за родину на Руси помираю».Не сказала ни слова, пригорюниласьПречистая.
И опять дорога.Опять поле чистое.Идут солдаты страной непогожею.И лежит вокруг осеньмокрой рогожею.
Прости мне горькую досаду
Прости мне горькую досадуИ недоверье к чудесам.За неименьем адресатовЯ изредка тебе писал.
И знал, что широко отверстыГлаза бессонные твои,Что разгадала ты притворствоНесуществующей любви.
Но как бы мог в рассветный инейИдти по наледи шальной,Когда бы книжной героинейТы не таскалася за мной.
И что ни виделось, ни мнилосьМоей кочующей судьбе,Ты принимала все как милость,Не помышляя о себе.
О солдатской любви
Стоят у околицы женщиныИ смотрят в осеннюю стынь.Из Киевщины в Смоленщину,Из Гомельщины на ВолыньМятутся солдатские тысячи.Любовь и для них отыщется,Но горькая, как полынь…В наградах и ранах —Штык да сума —В шинелишке дранойОн входит в дома.И славная бабаБезоговорочноПризнает хозяиномЗапах махорочный.
– Быть может, и мой так по свету скитается! —Подумает бедная и запечалится.
…Озябшие птицы кричат на ветле,Туманы заколобродили.И мнится солдату: он снова в тепле,Он – дома, он снова на родине.Он снова в уютном и тепломДому, где живет постоянство…
А там, за темными стеклами, —Неприбранное пространство.А там, за темными стеклами, —Россияс войною,с бедою;И трупы с слепыми глазами,Залитыми водою;И мельницы,как пугала,Закутанные в рогожи,И где-то родимый угол,И дом почти такой же.И там – почти такой же —Солдат,усталый и черный,Лежит с твоею бабой,Податливой и покорной…