На Украине кони скачутПод стягом с именем Бандеры.На Украине ружья прячут,На Украине ищут веры.
Кипит зеленая горилкаВ беленых хатах под Березно,И пьяным москалям с ухмылкойВ затылки тычутся обрезы.
Пора пограбить печенегам!Пора поплакать русским бабам!Довольно украинским хлебомКормиться москалям и швабам!
Им не жиреть на нашем салеИ нашей водкой не обпиться!Еще не начисто вписалиХохлов в Россию летописцы!
Пускай уздечкой, как монистом,Позвякает бульбаш по полю!Нехай як хочут коммунистыВ своей Руси будуют волю…
Придуманы колхозы имиДля ротозея и растяпы.Нам все равно на Украине,НКВД или гестапо».
И я сказал: «Пошли, гадюка,Получишь то, что заслужила.Не ты ль вчера ножом без звукаДружка навеки уложила.
Таких, как ты, полно по свету,Таких, как он, на свете мало.Так помирать тебе в кювете,Не ожидая трибунала».
Мы шли. А поле было дико.В дубраве птица голосила.Я вел расстреливать бандитку,Она пощады не просила.
В гости
Порой затоскую по снегу,По нежному свету,По полю,По первому хрусткому следу,По бегуРаздольных дорог, пересыпанных солью.
Там к вечеру – ветер. И снежные стружки,Как из-под рубанка,Летят из-под полоза,Эх, пить бы мне зимуИз глиняной кружки,Как молоко, принесенное с холода!
Знакомая станция. Утренний поезд,Окутанный паром,Как дверь из предбанника.Пошаркает, свистнет, в сугробах по поясУйдет,Оставляя случайного странника.
И конюх (всегда подвернется, на счастье!)Из конторы почтовойСпросит, соломы под ноги подкатывая:– А вы по какой, извиняюсь, части?А к нам почто вы?Стужа у нас сохатая!
И впрямь – сохатая!В отдаленьеДеревья рога поднимают оленьи,Кусты в серебряном оледененье.Хаты покуривают. А за хатами —Снега да снега – песцовою тенью.
– А я не по части,А так – на счастье…Мороз поскрипывает, как свежий ремень.Иней на ресницах.Ветерок посвистывает.Едем, едем – не видно деревень,Только поле чистое.
И вдруг открывается: дым коромыслом,И бабы идут с коромысламиК прорубиПо снегу, что выстланДорожками чистыми,Одеты в тулупы, как в теплые коробы.
В знакомую хатуВорвешься с мороза,Утешишь ребят городскими гостинцами,Обнимет тебяПредседатель колхоза,С которым полсвета прошли пехотинцами.
Подробно расспроситПро то, как живу.Потом о себе.И добавит со вздохом:– Вот дай только выбраться, братец, в Москву.Хоть там отдохнешь.А у нас суматоха!
Марине Цветаевой
1
Много слов о тебе говорилось.Я хочу, чтобы ты повторилась!
Но не так, как лицо повторяетсяВ зеркале бездушном,Но не так, как облако покоряетсяВодам душным.Но не так, как эхо отворяетсяВ пустотах лестниц —Только так, как сердце повторяетсяВ просторах песни.
Как жила ты, того не ведаю —Мы родились врагами.Но была ли ты легкой победоюНад словами, слогами?
Или без отдохновеньяНад черновикамиМучило тебя вдохновеньеКаменными руками?
Мы к тебе не ходили друзьямиИ в друзья не просились.В какой парижской ямеБредила ты о России?
Пограничные полосы,Иноземные грады. —Мы различные полюсы,Между нами – разряды.
Ты – царица невольная,Не вкусившая власти.Между нами, как молнии,Накипевшие страсти.
Ты – беглянка болезная,Заплутавшая в чаще.Между нами – поэзия,Этот ливень кипящий.
2
Марина, Марина,Много мы ошибались:Сухие долиныРайским долом казались.
Трудно нам живется,Трудно плыветсяПо глухому морю,По людскому горю.
Но щедрей и угрюмейНаши вольные страсти —Ты – как золото в трюме,Мы – как парус и снасти.
У глубинного кабеляТы заляжешь, тоскуя.Нас же выкинут на берег,На потребу людскую.
Может, где-то на КамеДля веселых людейПоплывем челнокамиПод весеннею сетью дождей.
Иль, как символ братанья,Об осенней пореПрогорим над БретаньюВ полуночном костре.