О Боже, Боже! Что ты создал,Помимо неба, моря, суши!Рождаются слепые душиИ падают слепые звезды…
Какой нам странный март подарен!
Какой нам странный март подарен!Он был и нежен, и суров,И простодушен, и коварен —И полон снега и ветров.
Был март несбывшихся желаний,Ненужных, застарелых пут,И затянувшихся прощаний,Которым срока – пять минут.
Морозный март в снегу по пояс,Он жил беспечно, как дитя,О будущем не беспокоясьИ о прошедшем не грустя.
Чужая мне принадлежала
Чужая мне принадлежала.И голова ее лежалаУ губ моих, у глаз моих.И что все это означало,Я постигал и не постиг.
Она доверчиво дремала,Счастливая из нас двоих.А где-то музыка играла,Шел дождь, светало, рассветало.И что все это означало,Я постигал и не постиг.
Грусть
Мне больше ничего не надо!Грусть жизни овладела мной.Я озирал тропинки садаЗа дождевою пеленой.
И думал я о том, как слабыРождающиеся на свет.И как поют спросонья бабы,Качая маленьких чуть свет.
Как грустен первый шаг младенцаИ первый выход за порог.Как он за смутной гранью детстваПо-юношески одинок.
Как грустно отреченье друга,Когда-то бывшего с тобой,А после сбившегося с кругаИ ублаженного судьбой.
Как грустны признаки старенья,Замеченные у отца…Как грустен каждый шаг творенья.И этой грусти нет конца!
Я пел, я плакал, я томился,То угасал, то пламенел.Я б даже Богу помолился,Когда бы веровать умел.
Я был при чем-то изначальном,И, кровно спаянный с людьми,Томился счастьем и печальюРожденья, смерти и любви.
Проводила в путь последний
Проводила в путь последний.Дверь захлопнула в передней.
Он идет по переулкуС папироской на губе.Первый дождь полощет гулкоГорло в цинковой трубе,Он шагает, он вдыхаетТополиную пыльцу.Слезы быстро высыхают —Дождь струится по лицу.И навстречу новым бреднямОн шагает сам не свой.
Дверь захлопнулась в передней,Вроде крышки гробовой.
Когда любовь развеялась, истлела
Когда любовь развеялась, истлела,Осталась только тяга к теплоте.И доброе, доверчивое телоЯ обнимал в бездушной темноте.
И не было ни страсти, ни распутства,Ни таинства, ни пропастей без дна.И только лишь особенное чувствоДобра, тепла, покоя, полусна.
И мы лежим на самом дне забвенья,Куда не достигает свет и звук.И горько-сладкий плод грехопаденьяУ нас лениво падает из рук.
Запахло весной невесомой
Запахло весной невесомойНа улицах, на площадях,И город стоит полусонный,И страсти меня не щадят.
И, словно с крутого разбега,Стучать начинают сердца,Пьянея от талого снега,Как юный солдат от сырца.
Мальчики уходят на войну
Мальчики уходят на войну,Возвращаются с войны – мужчины.Девочками были в ту весну,А теперь на лбу у них – морщины.Смотрят друг на друга, узнают,Бродят вместе, рук не разнимая.Соловьи вот только не поют,И любовь у них уже другая.Видно, мало – памяти сердец,Знают оба – жить им врозь отныне.Там начало было, здесь – конец,А война была посередине.
Плачет женщина чужая
Плачет женщина чужаяУ окошка, глядя в ночь.Я беды ее не знаю.Подойти? Спросить? Помочь?
Плачет женщина чужаяБлизко, рядом, за плечом,Бессловесно продолжаяРазговор. О ком? О чем?
– Как ты мог? – одно словечкоС губ слетает, как дымок.Как ты мог… меня… навечно…Бессердечно… Как ты мог?
Плачет женщина чужая:Очи, губы, плечи – вся,Никого не замечая,Утешенья не прося.
Плачет женщина, сжимаяВесь искусанный платок.Как ты мог?.. Не понимаю!Не приемлю!.. Как ты мог!