Я был всегда – пешеход.Я не скакал на конях,Не мчался в танковый бой,Не резал высь самолетом.Шел. И студеная осеньМой осеняла шляхИ освещала меняЛегким своим позолотом.
Дальше шагал не спеша,Непогодь пережидая.Не манила меняЛихость разбойных шаек.Я находил приютВ селах и городах.И на прощанье лобзалМилых моих хозяек.
Я пехотный солдат.По духу и по нутру.Трубочкой и виномБыла бы душа согрета.И где-нибудь на юруЯ как солдат умру,Которого не донеслиДо ближнего лазарета.
Надо выйти из моды
Надо выйти из моды,Улететь из столицИ на лоне природыНаписать пять страниц.
Пять коротких и точных,Тех, в которых итог,Для которых – подстрочникНебо, звезды и стог.
Возлегая на стоге,Над плакучей травой,Звезд увидеть дорогиНад своей головой.
Из высокой вселенной,Где небесная тишь,Ты, мой друг убиенный,На меня поглядишь.
Тогда любовью нашей грешной
Тогда любовью нашей грешнойНисколько я не дорожил.Я жизнью легкой и поспешнойИ невзыскательною жил.
Был жар моей любовной речиТогда не более игры.И, утомясь от тайной встречи,Бежал я в легкие пиры.
Мне лишь потом открылась силаТвоих страданий и страстей.И то, что ты произносила,Предстало чище и Святей.
А нынче юные созвездьяУгасли, как глаза твои.И мне, как позднее возмездье, —Страдание от нелюбви.
Лет через пять, коли дано дожить
Лет через пять, коли дано дожить,Я буду уж никто.Бессилен.Слеп.И станет изо рта вываливаться хлеб.И кто-нибудь мне застегнет пальто.
Неряшлив, раздражителен, обидчив,Уж не отец, не муж и не добытчик,Порой одну строфу пролепечу,Но записать ее не захочу.
Смерть не ужасна. В ней есть высота.Недопущение кощунства.Ужасна в нас несоразмерность чувства,И зависть к молодости не чиста.
Не дай дожить! Испепели мне силы!Позволь, чтоб сам себе глаза закрыл,Чтоб, заглянув за край моей могилы,Не думали: «Он нас освободил!»
Лечение Подмосковьем
Под утро закричал петух.В окно вошел здоровый духБерезы и еловой хвои.Их было больше вдвое, втрое,Чем могут легкие и слухВместить: дыханье ветровое,Болото, братний лес и луг.Шатаясь, словно с перепоя,Я встал. И – в бочку головою —Весь погрузился в этот кругНебес, где важно, как воздух,Носили облако льняное.Я вспомнил, что люблю пейзажИ климат, а не микроклимат,Где все дозировано: пляж,Три дерева и сто былинок.А здесь дышал огромный климат,Где воздух в мощном небе вымокОт Астраханей до Дудинок,И тучи брал на абордаж.Все это подсолил Балхаш,Вдул в ледники Кавказский кряж,Где льда и солнца поединок.Потом открыл врата гаражИ выпустил большое стадоСвирепых зубров марки МАЗ.И всю округу рев потряс,И замычала автострадаСовсем недалеко от нас.И встало солнце – волопас.
Я понял, что на этот разЯ у себя. И не рассадаСмиренно пахла у оград.Дышал огромный вертоградМазута, воздуха и чада.Простор вселенной был продутымСмолою, воздухом, мазутом,Крахмальной свежестью палат.
Всего хватало вдвое, втроеДля вздоха, дыха, для гобоя,Для очистительных рулад,Так мощно заглушивших хрипы,Все кашли, ларингиты, гриппы,Уколы вежливых сестер,Рентгены и кардиограммы.Я чуть не выпрыгнул из рамы.Дышал. Меня лечил простор.
К передовой
Заснул я во втором часу,Когда вечернюю росуПьют совы на кустах.Счастливый, я заснул в лесуС улыбкой на устах.
Я спал, как может спать солдат —Под головой мешок.И надо мною звездопад,А подо мной песок.
Так только в молодости спятЛюбимцы всех богов.Так только может спать солдат:Есть долг, но нет долгов.
И дома нет. А есть одинМешок под головой.И сам себе я господин —Вблизи передовой.