Часы на экране телефоне показывают двадцать четыре минуты восьмого. И почему я не подумала, что в сентябре вечера уже становятся такими… осенними? Пронизывающими. Зябкими и промозглыми.
Я ускоряю шаг, вжимая шею в воротник, и пересекаю пустую парковку. Руки мерзнут даже в карманах, потому что доставучий холод проникает под ткань тонкой курточки. И после неоднократного хлебания носом воды с хлоркой от вечернего воздуха у меня там всё щиплет… но мне всё равно. Главное - идти, и не сомневаться.
Окна спортцентра позади уже гаснут. Ни людей, ни машин. Тишина давит, как крышка. Вокруг почти никого, все разъехались или уже дома. Большая часть тренировок, видимо, закончилась, и вокруг здания с бассейном - ни души. Только фонари тускло отсвечивают на мокром асфальте.
Я пересекаю пустую парковку, и уже собираюсь выйти на тротуар вдоль длинной аллеи, когда слышу позади… шаги. Глухой такой, быстрый и чёткий звук подошв по мокрому бетону.
Я замираю, напряженно прислушиваясь.
Нет, это не просто шаги. Обладателей этих шагов явно несколько. И они не просто где-то, а слишком близко. У меня за спиной. Как будто… они следуют за мной.
Холод мгновенно промораживает мою спину, как ледяное покрывало. Только он уже не является частью погоды. Он идет изнутри.
Что делать? Обернуться? Сделать вид, что не слышу ничего? Ускориться и бежать?!
Выбираю последнее.
Перехожу на быстрый шаг, почти на бег, и круто сворачиваю на аллею между деревьями. Они высятся темными громадами по обе стороны, покачивая ветками, похожими на лапы монстров из-за облетевшей листвы. Ветер шуршит в пожухлой листве, фонари освещают пятнами тропинку лишь отдельные куски этого жуткого пространства, будто лоскутное одеяло света и тьмы. За каждым кустом чудится либо преследователь, либо призрак. Сердце бьётся под рёбрами, как зверёк в клетке…
И всё внутри меня сжимается от инстинктивного, глубинного страха любой девушки, возвращающейся домой поздним темным вечером через безлюдное место…
Страха попасть в лапы каких-то отморозков.
И быть подвергнутой насилию кем-то из них… если вообще не всей толпой.
- Э-эй, красавица! - слышу за спиной протяжный голос. Громкий и самоуверенный, преисполненный демонстративной наглости.
Сердце стучит у меня где-то в горле и пятках одновременно. Мозг вообще отключается, остаются только инстинкты.
- Не торопись, - вторит ему второй голос. Хриплый, как плохо смазанный тормоз, с очень характерными нотками какого-то пугающего преступного жаргона. И от него по позвоночнику проходит неприятная дрожь. - Мы ж просто поговорить с тобой хотим...
Я иду ещё быстрее.
Замерзшие пальцы дрожат, телефон в руке скользкий из-за вспотевшей с перепугу ладони. Никак не получается разблокировать. Трижды пробую - камера, хоть что-то… и у меня получается только с третьего раза. Позвонить не получится, срабатывает только камера. В итоге я притворяюсь, что снимаю видео - вдруг поостерегутся приставать?.. Отчаянно надеюсь, что это их отпугнёт…
Но напрасно.
- А чего ты убегаешь, куколка? - слышится сзади, ближе.
Шаги ускоряются.
Один из настырных преследователей глумливо хохочет. Смех противный, вязко-липкий, как клей, который если уж попадет на кожу, то потом его уже почти не смыть. Он врастет в тебя несмываемым пятном, пока ты не свыкнешься с этим ощущением.
- Отвали от меня! - выкрикиваю я, не оборачиваясь.
Горло сжимается от страха, но голос звучит достаточно резко и воинственно. Не как у бедной блеющей овечки, которая способна только спровоцировать своими жалкими мольбами аппетит шакальей стаи. Они слабеньких очень любят потрошить.
- О, огрызается! - голос уже прямо за моей спиной. - С характером, значит. Нам такие нравятся.
Один из них догоняет меня. Я чувствую, как его тень падает сбоку, ощущаю его присутствие, и лихорадочно оглядываюсь.
Он преграждает мне путь, резко появившись из темноты, словно воплощение моего ночного кошмара. Высокий, в пёстрой куртке и бейсболке. Лицо выбритое, как маска. На шее толстая стальная цепь, кривоватые тусклые зубы сверкают в наглой ухмылке.
- Стой, не бойся, - говорит, похотливо ухмыляясь. - Мы не кусаемся. Ну, если только не попросишь.
Второй обходит меня сзади. Коренастый, с руками, будто выточенными из кирпича. Лицо в темноте плохо видно, только блеск глаз.
- А ты ничего такая, - говорит, изучая мою фигуру и лицо сверху донизу. - Даже о-очень ничего. Только чё ж ты одна-то, крошка?