- За мной сейчас придут, - говорю хрипло. Голос предательски дрожит. Хочется не бояться, но страх такой, что будто в животе не внутренности, а мешок льда.
- О, слыхал, за ней придут… - глумливо передразнивает первый и мерзко подмигивает. - Ну, лады, уговорила, красивая. Если ждешь кого, то мы составим тебе компанию. А то вдруг ещё кто подберёт.
Они ржут лающе и отрывисто. Действительно точь-в-точь, как шакалы. Или даже гиены, собравшиеся полакомиться нежным мясом одинокой заблудшей овцы.
Я медленно начинаю пятиться, выискивая глазами путь к спасению. Любой выход, прохожего, хоть кого-то.
Но вокруг ничего нет, одна лишь темнота, мёртвый свет бесполезных фонарей и ветер в голых ветках. Сердце колотится в груди, как бешеное, всё чаще и чаще. И я уже не знаю, что хуже: идти дальше и делать вид, что не боюсь, или остаться и пытаться говорить.
Один из них замечает мое отступление и тут же вытягивает руку. Это третий из преследователей, и среди всех он выглядит самым тихим. Замечаю его не сразу, потому что он стоял чуть позади, не выделяясь, и почти всё время молчал. Но теперь - двинулся. Резко. Уверенно.
И сразу чувствуется: этот - другой.
Одет вполне обычно, волосы коротко пострижены. Он мог бы спокойно сойти за студента или офисного менеджера. Но он не заигрывает, как другие. У него взгляд морального урода, которому посулили добычу.
Этот дурной взгляд бегает по моей фигуре, залипает на грудь, талию и все, что ниже. Он даже облизывается при этом - медленно, с каким-то сырым, липким удовольствием.
- Чё, нравится, когда тебя вот так ловят, а? - говорит почти шепотом, но слышно отчётливо. В его голосе нет игры, только откровенная бездушная похоть.
Он делает шаг вперёд. Потом второй. Быстро сокращает расстояние, игнорируя своих. Его движения - резкие, неравномерные, как будто он постоянно хочет прыгнуть, но держит себя в руках. Пока.
- А ты красивая. Чересчур. Несправедливо как-то. Такая няша… и одна. Холодная такая, неприступная. Ща мы тебя согреем, снегурка! Раскрепостим так, что сама растаешь и добавки попросишь, - он пошло поигрывает языком, изображая какие-то свои сальные фантазии. - Да, братва?.. Только чур я первый! Глянь, кукла, че у меня есть… - он медленно вжикает молнией ширинки до самого конца и широко ухмыляется.
Один из его дружков недовольно зыркает:
- Э, брат, ты не много на себя берешь? Остынь, придурок, не ты тут главный.
- Заткнись, - перебивает тот резко, не отрывая глаз от моего перепуганного лица.
Его однозначно возбуждает зрелище женского страха. И это меня тоже пугает до чертиков.
- Она мне нравится. По-настоящему. А вы тут языками чешете.
Он подходит почти вплотную. Я чувствую его дыхание - горячее, нетерпеливое. От его близости хочется вжаться в асфальт. В глазах - азарт, похоть, предвкушение. Его всё поведение говорит: он решил. Это уже не просто желание поразвлечься, как у других.
Это четкое намерение.
Он собирается взять, и считает, что может.
- Ну что, крошка, давай дружить. Поиграем без свидетелей? Гарантирую, тебе понравится!
И тянет ко мне руки.
- Не трогай! - срываюсь я на крик и, отшатнувшись, спотыкаюсь.
У меня подгибаются колени, но я умудряюсь сохранить каким-то чудом равновесие и рвануть по инерции прочь. Уже даже не разбирая дороги.
И с ужасом слышу, как этот, последний, ринулся за мной в погоню, не обращая внимания на окрики своих дружков.
Глава 15. Девочка в беде
Тимур
Я медленно, неторопливо стягиваю мокрые плавки и бросаю на перегородку душевой.
Капли сбегают по груди, по животу, исчезают в полотенце. Плечи гудят от тренировки, но тело спокойное, собранное. Внутри - тишина. Сосредоточенность. Кафель под ногами холодный, вода шумит в трубах, за стеной медленно затихают звуки жизни бассейна вместе с уходящими посетителями. Но всё это скользит мимо моих ушей, как привычный фон.
Тем более, что до сих пор в моей голове - она... Алиса.
Я уже вижу её у себя в комнате. В полумраке. С беззащитно подогнутыми ногами на кровати. Мокрые волосы распущены по плечам и груди, глаза затуманенно-ждущие из-под опущенных ресниц, а соблазнительные губки приоткрыты. Ее учащенное дыхание наполнено волнением неопытной целочки и чем-то ещё, более глубоким и интимным. Между нами плед - условность, которую я сорву первой. Как только она доверится.
Мне нужна всего одна ночь. И один запланированный шаг до того, как она станет моей. По-настоящему.
На скамье вибрирует телефон, но я не смотрю на экран. Мне это не нужно.
- Пора выходить? - спрашиваю лениво без предисловий.
- Ага, - судя по голосу, Никита сильно раздражен и чем-то даже взбешен, в нем сквозит нетерпение. - И поторапливайся давай. Не заставляй себя ждать.