Он скрещивает руки на груди.
— Давно такого не припомню, — тут же выдает: — Что с девчонкой?
Вопрос вызывает желание накинуться и на друга.
— Ничего, — отвечаю, снова бросая какую-то материю на дно сумки.
— Косой не отстанет, понял же твой интерес… — Абрамов говорит то, что даже себе боюсь озвучивать.
— Нет интереса, позабавились и хватит, — раздраженно бросаю: — Яр проследит, чтобы они в порядке были.
План так себе, но за неимением другого, это самый безопасный вариант.
— Гаспар Рината сожрет с гавном…— переводит он эту тему.
За бабки Гаспаров, тот, который промышляет в городе, готов бабку родную продать. Сорванный бой, кэша нет, а как раз в том самом бою, я должен был прогнуться под Косого… Деньги пришлось вернуть ублюдкам, что, считай, слюни пускают на эти зрелища. Но если Смерч отработал Ринату убытки, то у Гаспара явно не все в порядке...
Если верить словам Косого, его главного мордобойника, то девочку они искать начали сразу после. А тот факт, что именно я ее вывез с ямы, озвучив при этом, что она моя, явно не добавляет ей вариантов на спасение.
— Скорее Ринат устроит разборки в стиле девяностых, только с нами, — усмехаюсь, бросая взгляд на друга.
Тот качает головой, но тоже кривит рот в ухмылке.
— Красиво, конечно, получилось, — ржет засранец.
Он со своими гонками не часто в таком участвует, а самому прямо хочется размять косточки не только в зале.
— Не благодари, — поддерживаю его с надменной ухмылкой: — Как там у тебя?
Намекаю на стенания самого парня, но он тут же закрывается. Есть у него один секрет, известный только нам.
— Нормально. Живу. — озвучивает, а верится с трудом.
Однажды, он сделал кое-что, и теперь съедает себя заживо, а забыть девчонку не может. Однако, вместе им явно не быть.
— Держись, братан, — говорю то, во что у самого веры нет.
Механически мы вроде все живем, и все хорошо.
Только у каждого достаточно внутренних демонов, вырывающихся наружу, что крошат тот хрупкий уклад, который мы так старательно пытаемся устаканить в наших жизнях.
— Твоя ласточка к заезду готова, — перевожу тему, замечая, как он утопает в себе: — Заезжай в мастерскую перед боем.
Он кивает, и посылает взгляд.
Такой, который я кажется понимаю.
— Оставь девчонку, Вихрь. Поверь, до добра не доведет. — выходит, а я застываю с полотенцем в руках и шумно выдыхаю.
Легко сказать оставь, когда у самого тумблеры, сука, сносит от Лапули.
Но я для нее, как бомба замедленного действия.
Глава 15
Ульяна
— Ульяна, уже вернулась? — мама выглядывает с кухни.
Потерянно киваю, посылая в нее улыбку.
— Ну и как? — тут же двигается на меня с лукавыми глазами.
А я стою и пожимаю плечами.
Всю дорогу в голове крутила то, что произошло в его комнате. Но больше даже задавалась вопросом, почему отреагировала на его грубые приказы. Почему позволила…
— Нормально, — бросаю, разуваясь: — Там, красиво…
Мама подозрительно хмурится.
— И это все? — вскидывает брови, а я честно, даже не знаю, что ей рассказать.
— Ну…компания, конечно, своеобразная, — наконец, подбираю слова: — Но вроде бы…неплохие ребята.
Слова коробят собственные уши, особенно учитывая, с каким остервенением Ян набросился на того парня.
Он будто вышел из себя. Я, безусловно, не ас в агрессии и ярости, но это не нормально для обычного человека.
Правда, и тут ведь есть объяснение, натуральный киборг.
— Так…— мама тут же подходит ближе: — Ну-ка рассказывай, в чем дело.
Поднимаю на нее взгляд, и снова плечами пожимаю.
Она сначала, видимо изучает что-то в моих глазах, а потом берет за руку, и ведет на кухню. Там вижу пирог с малиновым вареньем, она сажает меня на стул, ставит кружку, наливает заварку, а затем кипяток.
— Давай, и кто же тот парень? — садится следом, отрезая кусочек, и кладет его мне на блюдце.
Изумленно таращусь на нее, но и сказать ничего не могу.
Словно воды в рот набрала.
— Уля! — машет перед моими глазами.
— Ян, — сама не понимаю, зачем говорю.
А она тянет губы в улыбке.
— Ян, значит, — кивает, отпивая глоток чая: — И кто он? Учится в вашем вузе или на какого-нибудь менеджера экономиста? — посмеивается она.
А я буквально теряю дар речи и шумно выдыхаю.
— Нет, он старше… — озвучиваю осторожно, на что мама задумывается.
— Насколько старше?
— Ой, ладно, мам! Это просто именинник и поэтому я его назвала! — боже, что я творю то.