Когда только моя новоявленная няня садится в машину, я прямо ощущаю гущу над ним.
Он явно раздражен, даже нет, он свиреп.
Точно как бык на корриде.
— Ты можешь высадить меня где-нибудь на остановке, я вызову машину. — выдаю единственную цельную фразу.
Он ничего не отвечает, лишь резкими движениями крутит руль, и тут же трогается с места. Звук двигателя буквально ревет, не так, как в обычном седане. Да и вряд ли это творение можно назвать обычным, внутри в салоне подсветка, руль какой-то странный, узкий, с металлическими штуками, а коробка передач... Ну, в общем, это просто рычаг.
Молчу, забившись в сиденье, и боюсь даже сделать глубокий вдох, вдруг я его разозлю, и до побелевших костяшек сжимаю телефон, чтобы быстро набрать полицию.
Ситуация, конечно, атас.
— Ты какого хрена выскочила? — спустя какое-то время грубо басит он.
— Я… не знаю, — впрочем, это отчасти правда.
— Сумасшедшая? — бросает взгляд с усмешкой: — Артур не предупредил, что на таких сходках нельзя.
— Я первый раз, — озвучиваю, скрещивая руки на груди, игнорируя упоминания незнакомого Артура.
Я, блин, помочь ему вообще-то хотела, а этот самоубийца еще и насмехается.
— Мне из-за тебя прилетело, Лапуль, — вдруг озвучивает с кривой усмешкой, а я прямо чувствую его взгляд на своих ногах: — Должна будешь.
Резко оборачиваюсь, вскидывая брови в вопросе.
Точнее нет, в охренеть каком вопросе.
— Ничего я не должна. — бурчу под нос, стараясь не поддаваться панике.
— Ну как… — тянет он с едкой ухмылкой, явно разыгрывая передо мной: — Бой сорвала, денег нет… Но есть ты.
Слышу его ехидство, и снова липкий страх ползет по позвоночнику. Молчу, не зная, что говорить. Если сейчас закатить истерику, он и правда ведь выкинет в лесу. А если смолчать, то что подумает, что я согласна?!
— Намек не понят, — отвечаю, смотря на свой телефон: — Я полицию вызову.
Он сначала просто ухмыляется своей нагловато-устрашающей улыбкой, а затем и вовсе хрипло смеется.
— Наивная ты, Лапуль.
— Хватит меня так называть, — нервно бросаю, ерзая на сиденье.
Сальные намеки, что он отчебучивает, совершенно мне не нравятся.
Да и если на него посмотреть, не представляю ни одну девушку, которая захочет его внимания. Он же как зверь в человеческом обличье, ну даже если и с симпатичной мордой. Вон, тигр тоже может быть симпатичным, если спит.
— И как же тебя называть? — оборачивается, останавливая автомобиль на светофоре.
Молчу, отвернулась и смотрю в окно.
Неважно, как меня зовут, и кто я вообще. Надо просто дотерпеть. Смотрю на дома вокруг, пытаясь понять, в каком мы районе, чтобы полиции потом рассказать.
— Ты адрес-то назовешь, Лапуля, или сразу ко мне? — усмехается и тянет это имя, наклоняясь ближе.
— На Тверской останови, я покажу, — цежу сквозь зубы.
— Окей, — отвечает, явно наслаждаясь тем, что раздражает меня.
Есть же такой тип людей, которым плевать, что говорить, что делать, главное, чтобы только получать эту эмоцию, раздражение, недовольство, они будто питаются этим.
Замечаю знакомые дороги, и почти выдыхаю, почти.
Потому что невозможно расслабиться, сидя с этим парнем, который одна сплошная наколка, будто на зоне побывал.
Наконец замечаю остановку, что находится недалеко от моего дома.
— Останови здесь, — бросаю как бы невзначай: — Пожалуйста.
Он молча реагирует, и даже не бросает никаких слов в ответ. Как только машина тормозит на остановке, я тут же пытаюсь открыть дверь, но она не поддается.
С вопросом в глазах оборачиваюсь на парня, но тот с прищуренным взглядом смотрит четко в меня.
— Имя, — тянет он тихо, но твердо.
— Лапуля, — отвечаю с фальшивой улыбкой.
— Увидимся, Лапуля, — подозрительно усмехается и бросает, все же давая мне возможность выйти.
Вылетаю из машины и стремительным шагом ухожу прочь. Но не слыша звуков мотора, все-таки оборачиваюсь. Пусть и темно, но стекла в его машине не тонированы, по крайней мере лобовое, потому что я четко вижу силуэт парня в машине, тускло освещенной от фонаря на остановке. И он четко смотрит на меня. Если бы сейчас его глаза зажглись той зеленцой, что в них есть, я бы подумала, что он натуральный киборг.
Глава 3
Ян
— Ярый, что за хрень вчера устроили?! — спрашиваю у друга, вздернув бровь.
— Братан, прости, Зараза приперлась, хотя предупреждал, мать ее. Думал, Тур будет, решит. — цедит он сквозь зубы, оставляя на груше удары.