— И что? — играет она бровями в шутке.
— Не знаю, сказала, подумаю.
Она откладывает вилку.
— Что, не хочешь?
И вот как ей объяснить, что я и сама не знаю, почему не отреагировала согласием сразу. Сейчас как-то уже менять решение или звонить самой не хочется. В другой бы день, я без зазрения совести ответила да, и была бы счастлива.
Но сейчас, этот татуированный самец даже испортил все послевкусие, и не только. Будто в принципе завладел слишком большой долей моего внимания.
И почему я постоянно думаю о нем. Это ведь нонсенс.
— Может и схожу, не знаю… — пожимаю плечами, на что мама хмурится.
Она права, я же грезила об этом. Ну как грезила, рассказывала ей, что есть один молодой человек, который симпатизирует мне и мы общаемся.
— Мне тут Машка твоя на работу звонила… — говорит вдруг мама, а я округляю глаза.
Вот вредная, ну честное слово!
— И? — вскидываю брови.
— Говорит у вас там вечеринка, день рождения в коттедже каком-то, -- мама смешно распальцовывает пальцы, вызывая во мне чуть ли не истерику.
Сама тоже смеется, но потом, наконец, продолжает.
— Я, если что, не против. Но, — многозначительный взгляд, который говорит не терять голову с плеч и вести себя разумно: — Без всяких запрещенных…
— Мам?! — всплескиваю руками: — Ну серьезно?!
— А ты думаешь, я что не знаю, что там творится, — хмурится: — Я вообще то современная, и уж поверь, ой как много всего повидала под утро субботы и воскресенья. — поджимает губы: — Всегда заканчивается плохо, Уля.
— Да я еще даже не решила, поеду или нет, — киваю маме, не споря с ней.
Она ведь права, рассказывала, да и по ее состоянию после смены видно, когда она приходит потерянная и немного отстраненная.
Раньше, когда я была маленькая не понимала. Но теперь знаю, что не всем легко дается медицина. Может быть по этой причине, я пошла на фельдшера.
— Мария сказала, что ее отец вас отвезет и заберет. Почему бы и нет, Улечка. Отдохни.
С благодарностью смотрю на маму, пусть мы и живем в старой квартирке с двумя комнатами, не имеем последних айфонов, зато мы есть друг у друга.
Глава 6
Ян
Все уже подтянулись.
Оборудованная зона барбекю, у которой парни жарят мясо. Повсюду снуют девицы, одетые в бикини.
Я же, как виновник торжества оттягиваюсь на шезлонге, Яр рядом сидит, то и дело смотрит на часы.
— Че на взводе? — пытаюсь понять в чем дело.
— Да бесит, мать ее.
Усмехаюсь, эта его любовь, явно парню мозги все отключила.
Сам же ненароком вспоминаю Лапулю, как продинамила особенно.
Хотя нет… Еще и того шкеда, что терся вокруг нее, касался, черт его дери.
Когда у самого руки чешутся.
— Где Саня? — пытаюсь увидеть нашего, и нахожу купающимся в бассейне в окружении девиц.
Тяну улыбку, указывая Мерсанову, тот тоже хмыкает.
То, что удалось откреститься от работы почти всем, большой успех. Одного лишь не хватает в нашей бравой команде, но он на выезде. Обещал по возвращении восполнить отсутствие.
У него гонки, а у нас то, что отличает от всех остальных. Яма, которая затягивает, и порой, ты даже не уверен, что когда-либо сможешь выбраться.
— С Ринатом говорил? — серьезно бросаю Ярославу.
— Нет, на хрен вырубил ему возможность звонить.
— Заблочил? — смеюсь, потому что вряд ли такое возможно с этим старым прожжённым дядькой.
— Я ему за последние два дня принес больше, чем все его псы, пусть ждет.
Злится, ерепенится.
С агрессией у него явно проблемы, впрочем, как у нас всех.
Улица делает свое, и когда ты рос в этом, имея только четырех товарищей по несчастью, иначе не выходит.
Только если представить, что я хожу в каком-то костюме по офису блевать тянет.
— О! Неужели! — вскакивает Яр с кресла.
Бросаю взгляд на подъезжающий солярис к дому.
А за рулем вижу его Мэри, и рядом, с ослепительно белыми волосами мою Лапулю.
Усмехаюсь, прожигая взглядом девочку, и жду, когда она покажется из авто во всей красе.
Яр тут же стремительно двигается к своей пассии, правда с явным недовольством.
Но по ней видно, девчонке только дай нервы ему потрепать. Стоит с невинным лицом, в то время, как ее подруга, очевидно, стесняется или даже боится.
Вылезает из машины, поправляя завязанную узлом футболку на талии, и короткие шорты, обнажающие ее ноги.