Чтоб ей пропасть! В конце концов, это святое право мужчины — раздевать взглядом! Ему и без того несладко, зачем еще эта пытка?!
Он выпрямился и встряхнулся, как медведь в горном потоке, потом потянулся за мылом, пристроенном в углублении скалы. Намыливаясь, он так мял ни в чем не повинный кусок мыла, что почти растерзал его на части.
Это невыносимо! Если она будет продолжать в том же духе, что остается делать ему? Как она смотрела на него? Словно он лакомство, от которого она бы не возражала откусить кусочек. И хуже всего, что он сам чувствовал нечто подобное, что повторялось снова и снова. Правда, кусать он бы не стал… во всяком случае, сразу. Первых лет сто он только целовал бы ее с головы до ног. Ее губы… они такие нежные, зовущие! Наверное, было бы легче, если бы он не знал, каковы они на вкус. Но он сделал ошибку, он поцеловал Энжел и теперь обречен был не спать по ночам, мечтая о ней — о том, как склоняется к ее приоткрытым губам, как раздвигает их языком и входит в жаркую глубину ее рта так, словно входит в ее тело!..
Джейк очнулся. Он стоял, глядя в переливчатый шелк водяных струй, словно это был шелк волос Энжел. Мысленно он только что был с ней и все еще ощущал мучительную сладость возбуждения. Что теперь делать с этой твердой, как камень, штуковиной, от которой распирает джинсы?
Со сдавленным проклятием он снова подставил спину под водяной поток.
Энжел услышала, как открылась дверь, и тотчас непроизвольно напряглась всем телом. Не поворачиваясь, она бросила через плечо:
— Ужин будет через минуту! — и похвалила себя за то, что говорит спокойным, ровным голосом.
Джейк окинул взглядом ее вытянутое в струнку тело. На девушке была розовая майка, слишком облегающая, на его вкус: она подчеркивала контуры груди. Более того, на ней были короткие белые шорты, которые открывали длинные, стройные, покрытые золотистым загаром ноги. Это просто безобразие, подумал он гневно. Он на грани безумия, а она только и делает, что его провоцирует! И при этом полна достоинства, как католическая монахиня!
Он громко протопал к столу, с грохотом выдвинул стул, уселся, поставил локти на столешницу и вперил мрачный взор в пустую тарелку. Из-за плеча тут же протянулась рука.
Энжел потянулась за тарелкой Джейка, решив не обращать внимания на его настроение и лишь стараясь не прикасаться к нему даже одеждой. Он был в рубашке, застегнутой до самого горла, и девушка ощутила новый приступ досады при мысли, что он считает нужным прикрываться так тщательно, словно находится в обществе распутницы. Подумаешь, на него не так посмотрели! Уж наверное, она не первая особа женского пола, которая таращит на него глаза! Мог бы и привыкнуть!
Все это всколыхнуло ее недавний гнев, и она дала выход возмущению, громко шлепая пищу в тарелки. Наполнив обе, она со стуком поставила их на край плиты.
— Тебе помочь? — спросил Джейк, повернувшись.
— Обойдусь! — буркнула девушка.
Подняв его тарелку, она на миг помедлила, чтобы сделать медленный и глубокий успокаивающий вдох. Она редко выходила из себя, но сейчас чувствовала, что это вот-вот произойдет.
Джейк ничего не заметил, хотя человек он был весьма наблюдательный. На сей раз, однако, он всеми силами старался избегать взглядом Энжел, а потому лишь мимолетно ее оглядел. Разумеется, от него не укрылась неестественная яркость ее глаз и пылающие щеки, но он приписал это жару плиты.
Джейк сидел спиной, и потому пришлось снова тянуться, чтобы поставить перед ним тарелку. Энжел проделала это очень старательно, и все было бы хорошо, если бы ему не вздумалось вытянуть ноги и откинуться на стуле. Так случилось, что его плечо соприкоснулось с ее грудью.
— Дьявольщина! — зарычал он, отшатнувшись. — Не видишь, что ли, куда тянешь руку?
Глаза девушки сузились, она заглянула в сердитое лицо с насупленными бровями, в сердитые глаза, и ее собственная ярость, которая давным-давно уже накипела, вырвалась наконец на волю. Даже не задумываясь о том, что делает, Энжел схватила первое, что подвернулось под руку, и швырнула в своего обидчика. К несчастью, это была ее тарелка с куском жареного мяса, картофельным пюре и горкой вареной кукурузы.