Может быть, Эрик и Джек – разные. Но сегодня я не могла не заметить замашки диктатора в Форде. А мне и одного за семь лет хватило на всю жизнь.
Он не выносит женских истерик? Серьёзно? Выходит, если он выкидывает какую-нибудь дурацкую штуку, женщина должна безропотно проглотить это?
Чем больше я об этом думаю, тем более взвинченной становлюсь. Я останавливаюсь, не доходя до машины. Не могу молчать. Меня просто распирает это.
– Твоя бывшая жена тоже устраивала истерики? Именно поэтому она стала бывшей?
Эрик оборачивается ко мне и, чуть подумав, равнодушно пожимает плечами.
– Нет, Айла стала бывшей, когда её перестал устраивать тот факт, что я трахаю других женщин.
Удивительно, как бесцветно звучит его голос. Будто ему и правда плевать. Он хотя бы немного сожалеет? Или эгоизм в нём превыше всего?
– Вы из-за этого расстались?
– А из-за чего ты думаешь, Ханна? – Уголки его губ приподнимаются в хладнокровной улыбке. – Всё до ужаса обыденно: я изменял жене и не мог держать свой член в штанах.
Я разочарована. Ну, я изначально и не думала, что причина их развода в том, что Айла неожиданно оказалась лесбиянкой. Но измены?
Ещё один общий пункт с Джеком.
– Не похоже, что ты жалеешь, – с упрёком замечаю я.
– А я должен?
Меня бесит, что он до ужаса невозмутим! Неужели это правда? Или он только хочет показаться бессердечным ублюдком?
– Такое случается, – мягче говорит Эрик, когда я не нахожусь с ответом и хмуро смотрю в сторону. – Мы с Айлой были молоды, и наш брак – такое далёкое прошлое. Мы оба пережили это.
Возможно, меня это задевает больше, чем нужно. В конце концов, я не знаю, каким был их брак и какими они были в тот период своей жизни.
Мой собственный брак был ужасным. Если люди проживают свой личный ад на земле, я жила в нём последние семь лет. Я была женой, которой изменяли в открытую, и это даже не было самым худшим. Поэтому я всегда невольно буду на стороне жён, которых обманывают.
Очевидно, Эрик был плохим мужем. Лу была права, когда говорила мне быть осторожной.
Я сажусь в машину, обещая себе, что прекращу свои расспросы: чем меньше я буду знать, тем проще мне будет покончить с этими отношениями. Если слово «проще» тут ещё применимо…
Я не могу понять, почему не делаю этого сейчас, немедленно. Разве тревожных сигналов недостаточно?
– Извини, – где-то на полпути к моему дому негромко произносит Эрик.
Я бросаю на него быстрый взгляд, подозревая, что слух мог подвести меня. Я жду, что он продолжит, но Эрик молчит, следя за дорогой.
Я закусываю щёку изнутри и вздыхаю – может, мне правда только послышалось.
***
Я не вижу Эрика и ничего не слышу от него в течение следующих трёх дней. Когда чувствую, что это молчание начинает тяготить меня, стараюсь отвлекаться. Скорее всего, он занят, а мне не помешает немного пространства, чтобы подумать.
У меня было достаточно времени для мыслей. Много, много мыслей. И я знаю, что мне надо делать. Но у меня не хватает духу.
Ханна – трусиха. Не достаточно поменять имя, это ничего не значит, если ты сама не хочешь измениться.
– Ты знала, что Эрик был женат? – на следующее утро после больницы спрашиваю я Лу. Соседка сидит на диване и полирует ногти на ногах.
– Ага, – Лу даже не поднимает головы, так сосредоточена. – Он рассказал тебе?
– Его жена.
– Что?! – таращится на меня Лу. – Ты видела Айлу?
– Да, и спасибо, что не сказала мне, – язвлю я.
Соседка вздыхает.
– Я и так тебе столько наговорила, из-за чего себя виноватой чувствую. Это не моё дело, Ханна.
– Она красивая, – уныло признаю я, шлёпаясь рядом с Лу.
– Ты красивее, – утверждает подруга.
Я с сомнением кошусь на неё.
– У тебя проблемы с уверенностью. Я бы убила за такое личико.
Я невесело хмыкаю. Джек никогда не бил меня по лицу, а если и бил, это были рассчитанные пощёчины. «Мне не нужна уродливая жена», – говорил он.
– Так, и где ты её видела?
Я рассказываю Лу о вчерашнем вечере, исключая полностью часть с переулком.
– Я так поняла, в прошлом у матери Эрика была лимфома и сейчас доктор подозревает рецидив.
Лу кивает.
– Печально, если это так. Я помню, как он переживал, когда она болела.
Мне становится грустно, хотя я никогда не видела этой женщины. Что бы между нами ни случилось, я ему сочувствую.
***
Проходит пять дней, прежде чем я вновь вижу Эрика. За это время я получила единственную хорошую новость – моя машина готова. Лу отвезла меня в Блумвилль, чтобы я могла забрать авто. Возвращаясь обратно в Чикаго, я чувствую себя чуточку увереннее. У меня есть машина, и я скопила достаточно денег для следующего переезда. Я могла бы в тот же день собрать вещи и покинуть Чикаго.
Но я не сделала этого. Мысль, что тот раз был последним, когда я видела Эрика, удержала меня на месте.
Я только приехала в клуб и подошла к бару, чтобы поздороваться с Джимми, когда позади меня появился Эрик, своим присутствием всколыхнув во мне эмоциональную волну. Все эти дни во мне копились злость и обида на него, но стоило моим ноздрям уловить знакомый запах, как мои ноги стали желеобразными.
– Не уезжай сегодня после закрытия, – негромко, но твёрдо просит Эрик, тёплым дыханием касаясь моей шеи. Я опускаю взгляд на его руку, которая расслабленно лежит на полированной поверхности стойки и одновременно блокирует меня, если бы я решила отойти.
Я ничего не отвечаю, а Эрик уходит, очевидно, решив, что я сделаю так, как он сказал.
Следующие несколько часов я веду борьбу с собой. Часть меня хочет остаться, другая – уехать, просто чтобы досадить ему. Я хочу наказать его за ту ночь. Мне претит сама мысль, что я вынуждена быть покорной. Снова. И ради чего? Ради отношений, у которых даже нет будущего?
Это должно было быть легко. Просто. Но мне уже выдвигают требования.
Никаких истерик.
Я не истеричка. Но я хочу иметь голос. Семь лет меня заставляли быть немой.
Хватит.
После того как клуб пустеет, я решаю остаться. Когда уходит последний работник, поднимаюсь к Эрику. Приходится одёрнуть себя, когда при виде него сердце даёт сбой.
– Ты просил, чтобы я осталась, – ровно произношу я, как будто не знаю, для чего он это сделал.
Эрик ничего не говорит, когда подходит ко мне, кладёт ладонь мне на шею и ведёт вниз, не прерывая зрительного контакта с моими глазами.
Меня словно тысяча иголок покалывает, кровь становится горячее, но я не реагирую, превратившись в статую. Даже когда он расстёгивает пуговицы на моей кофточке и, сдвинув чашечку лифчика в сторону, берёт мою грудь в ладонь, я остаюсь безучастной.
Я смотрю в сторону, но взгляд Эрика жжёт мою кожу.
Негромкий, короткий вздох. Моя грудь больше не чувствует его прикосновений. Эрик отступает к столу и, скрестив руки на груди, опирается о столешницу.
– Скажи мне, что за мысли атакуют твою голову?
Я ожидаю встретить насмешку в его глазах, но они совершенно серьёзны.
– Не думаю, что подхожу тебе. И вся эта затея была дурацкой, – имея в виду наш уговор, говорю я, застёгивая кофточку под хмурым взглядом Эрика.
– Ты хочешь прекратить? – сухо спрашивает он.
Поколебавшись, я киваю. Не знаю, чего я ожидаю, но, когда Эрик делает ответный кивок после очень недолгого раздумья, что-то туго стягивает мою грудь кольцом, мешая дышать.
– Хорошо. Как скажешь.
Он больше ничего не добавляет, и, думаю, мне не стоит ждать. Он не станет отговаривать меня, не станет просить подумать ещё раз.
Почему меня это так расстраивает? Может, я хотела, чтобы за меня боролись? Ждала, что он не примет это так легко?
Тщетно. Он не собирался этого делать. Поэтому я развернулась и ушла.
***
– Что это у тебя? – заглядывает мне через плечо Лу.
– Карта.
Над которой я сижу битый час, так и не определившись, куда мне поехать дальше.
– Для чего тебе карта? – Лу обходит стол и смотрит мне в лицо. – Ты что же, решила уехать?
– Пора, – со слабой улыбкой пожимаю плечами я.
– Это из-за Эрика?
Я молчу, но Лу мой ответ и не нужен.
– Знаешь, ты не обязана уезжать только потому, что у вас не вышло.