– Мне жаль, я не…
Я останавливаю её движением руки. Это ни к чему. Лу не за что извиняться. Мне не нужна жалость и не нужна пощада. Если я хочу всё выдержать, мне надо закаляться.
– Это того стоит? – спрашивает Лу, утратив интерес к торту. – Стоит терпеть, зная, что никогда не будет больше?
Я ничего не отвечаю, мне нечего сказать, но я думаю о терпении. Много лет я терпела издевательства Джека, и теперь я не знаю, что есть для меня терпение: это моя сила или моя слабость?
***
Эрик обронил, что позвонит, но я не особо жду. Не думаю, что ему до меня, пока он с друзьями в Европе.
Может, Стефани тоже полетела с ним?
У меня живот сводит, когда я думаю об этом. Пока я здесь в ожидании его, он там с ней развлекается.
Трахает её?
Пока он трахает её, она про себя смеётся надо мной.
Я дурочка, а она победительница.
Мне надо выбраться из этой квартиры!
Моя голова идёт кругом, я задыхаюсь. Дней на календаре остаётся всё меньше.
Тик-тик-тик.
Часы тикают, минуты уходят.
Мне кажется, что за мной следят. Чьи-то глаза наблюдают за мной. Кто-то притаился и выжидает. Мне страшно! Так страшно, как уже давно не было.
Паника рождается в моей душе.
«Джейми!»
Я лихорадочно оглядываюсь, выискивая того, кто позвал меня, но вокруг только равнодушные, спешащие по своим делам незнакомцы. Никому нет до меня дела.
Мне не хочется оставаться одной. Кажется, если никого не будет рядом, случится что-то плохое. Кроме Эрика и Лу я ни с кем не общаюсь в Чикаго, а подруга со своим «мистером Икс». Между мной и Эриком вообще целый океан, даже два, если учитывать метафорический.
Но есть ещё кое-кто, кому я могу позвонить. Десмонт дал мне свой номер, когда я была в ресторане. Я не планировала звонить ему, но одиночество сводит меня с ума.
Поэтому я нахожу его номер в списке контактов и нажимаю на вызов.
***
– Ханна?
Я вздрагиваю, едва не выронив выстиранное бельё, которое перекладываю в корзину из сушилки. Не слышала, как кто-то вошёл в прачечную, расположенную в подвальном этаже комплекса.
Обернувшись, вижу Эрика. Он улыбается, а во мне вдруг поднимается волна гнева при виде этой улыбки. Его так много в последние дни, и я просто не знаю, как с ним справиться.
Но я заставляю себя улыбнуться в ответ.
– Привет.
Я отставляю корзину, а Эрик подходит ближе. Обнимает меня, затем целует. Это не просто приветственный поцелуй. Он жадный, обжигающий. Я могу подумать, что он и правда соскучился по мне. Что ему не хватало меня.
– Соскучился? – с усмешкой спрашиваю я, чуть отстранившись.
Эрик кивает, с голодом глядя на меня.
– Ещё как.
Я медленно киваю. Делаю вид, что поверила. Потом хватаю его за ворот рубашки и тяну к пластиковому столу, на который взбираюсь.
Я осыпаю лицо, шею и грудь Эрика поцелуями. Чувствую, как он охвачен похотью и желанием. Расстёгиваю его брюки и обхватываю своими бёдрами, как тисками. Целуя, больно кусаю за нижнюю губу, но его это ещё больше разжигает.
Я хочу, чтобы он пожалел о том, что оставил меня.
Эрик
Я думал, что разгадал её. Тайн в ней больше не осталось. Я её знаю – запуганная, покалеченная девочка.
Похоже, я ошибся.
Я не узнал её и наполовину. В ней сокрыто больше, чем я мог предположить.
В какой-то момент я смотрю на неё, и мне хочется спросить: кто ты? Какая ты настоящая?
По-прежнему незнакомка. Всё так же покрыта мраком.
Ханна
– Нехорошо вышло в пятницу, – говорит чуть позже Эрик, когда мы поднимаемся в квартиру. – Мне хочется загладить свою вину.
– Считаешь себя виноватым? – Я улыбаюсь, дразня его. Эрик пожимает плечами, признавая факт.
– Хорошо, потому что я полдня пекла для тебя торт, который ты так и не увидел.
– Чёрт! – тихо ругается он, прикрыв глаза. – Ты правда это сделала?
Я киваю. Он на самом деле выглядит так, будто раскаивается.
– Это был вкусный торт?
– Лучший торт в твоей жизни, а ты его так и не попробовал, – с абсолютно серьёзным видом заявляю я.
– Я уже понял, что идиот. Не добивай меня, – стонет Эрик.
Мы шутим, и мне удаётся погасить гнев, который он заставил меня испытать. Я не стану спрашивать его, что он делал в Монте-Карло, и были ли там девушки. Спал ли он с ними.
Нет, не буду. Сейчас он здесь. Этого достаточно. Пусть этого будет достаточно.
– Это будет очень нагло, если я попрошу испечь для меня ещё один торт?
– Наглее тебя я в своей жизни человека ещё не видела, – с деланно-хмурым видом отвечаю я, но тут же улыбаюсь. – Но так и быть, я сделаю его для тебя ещё раз.
Широкая улыбка трогает губы Эрика.
– Сейчас?
– Ладно, – вздохнув, закатываю глаза, но правда в том, что мне и самой этого хочется. – Но ты как провинившийся будешь мне помогать, – предупреждаю я.
– Есть, мэм. – Он шутливо отдаёт мне честь.
Мы будем печь торт вместе – это должно быть интересно.
Я обнаруживаю, что у меня есть не все необходимые ингредиенты, и мы отправляемся в магазин. Я не могу не думать, отчего он такой покладистый. Может быть, в Монте-Карло случилось что-то, что заставляет его тяготиться чувством вины?
Даже когда всё идет хорошо, я не могу не думать о наихудшем варианте. Что со мной не так?
– Сто лет не был в супермаркете, – замечает Эрик, толкая перед собой тележку.
Я бросаю на него быстрый взгляд.
– Какой ты древний, оказывается.
Он кривится.
– Мне только тридцать восемь. А ты злая. Не знал, что в тебе это есть.
Я разворачиваюсь и развожу руками, идя задом наперёд.
«Джейми злится. Как же она злится».
От вспыхнувшей мысли мне становится не по себе, озноб проходит по коже. Встряхиваюсь. Сосредоточься.
Торт. Тебе нужно испечь торт.
– Ты когда-нибудь пёк торт? – спрашиваю я спустя полчаса, когда мы возвращаемся в квартиру Лу.
К моему удивлению, Эрик кивает.
– Когда Сьюзен была маленькая. Однажды на её день рождения мама работала, и мне захотелось сделать для сестры что-то, что поднимет ей настроение.
Он не смотрит на меня, сосредоточенно разглядывая выставленные на стойку продукты. Между его бровей пролегла хмурая складка.
– А для тебя кто в последний раз пёк торт? – подавляя желание провести пальцем по этой вертикальной линии, негромко спрашиваю я.
– Мама. – Эрик тепло улыбается. – Даже когда мы выросли, она пекла торт на наши со Сьюз дни рождения. Перестала только когда заболела.
Мне становится грустно. Сердце сжимается из-за жалости к этому сильному, самодостаточному мужчине. Но я знаю, что он не потерпит жалости, поэтому мы приступаем к готовке, не продолжая тему.
– Я люблю готовить, но мне никогда не удавались десерты, – признаётся Эрик, которому я поручила отделять желтки от белков. Он очень забавный в переднике Лу. Я настояла, чтобы он надел его, дабы не запачкать брюки и рубашку.
– А меня мама научила. Она печёт такие торты и пироги, за уши не оттянешь. Точнее, пекла, – тише исправляюсь я, заметив удивлённый взгляд Эрика.
Если не считать бардака, который мы развели на кухне, получается у нас неплохо. Мы много смеёмся и разговариваем. Всё проходит с такой лёгкостью, что все мои прежние страхи и мысли кажутся такими нелепыми.
Случается маленькая неприятность, когда на белоснежную рубашку Эрика попадает шоколад. Я указываю в сторону ванной.
– Сними и положи в раковину. Я сейчас постираю, и следа не останется.
Пока Эрик уходит, заканчиваю покрывать торт глазурью. У меня уже почти всё готово, когда на телефон Эрика, который он оставил на стойке, приходит сообщение:
«От кого: Стефани Райз
Мне очень понравился вчерашний вечер. Повторим?»
Я с такой силой сжимаю лопатку, которой наносила глазурь, что та едва не трещит в моих руках.
Глава 17
Я думаю, что Эрик спит со своим ресторатором. Я почти уверена, что это так. Что ещё могло означать её сообщение?
Он провёл ночь с ней (очевидно, он вернулся раньше из Европы, но не торопился ко мне) и поэтому на следующий день был таким шёлковым со мной.