– Чёрт! – Я выругался сквозь зубы, поднеся руки к голове.
Я идиот. Идиот!
Быстро вынув мобильный из кармана, я нажал на кнопку питания – ещё перед службой я отключил его, а потом так и не включил.
Что, если она звонила мне?
– Ты знаешь, из-за чего она могла сорваться с места? – за моей спиной спросила Лу. Я догадывался, но трусил признаться ей.
Серьёзно, я боялся.
– Возможно, – уклончиво обронил я, увидев сообщение от неё. Поднеся трубку к уху, я услышал голос Ханны, на краткий миг испытав облегчение, но её слова ничего не прояснили, а лишь ещё больше запутали.
– Лу, – я обернулся к девушке, которая в напряжённом ожидании смотрела на меня, – ты хоть что-то понимаешь из этого?
И я прокрутил запись ещё раз, чтобы Лу могла послушать. Девушка была сбита с толку не меньше меня. А потом её рот приоткрылся, и глаза наполнились испугом.
– Ты помнишь, когда её муж выходит из тюрьмы? – дрогнул её голос.
Я не знал точной даты: Ханна никогда не называла дня, но предполагаю, что это должно было случиться в самое ближайшее время, если уже не случилось.
Я бросил взгляд на календарь Ханны, и, хотя она перестала вычёркивать даты несколько недель назад, всё внутри меня похолодело.
Что, если Джек выследил её и забрал? Может быть, этим прощанием Ханна пыталась мне что-то сообщить?
Набрав номер Ханны, я в напряжении ждал ответа, но с той стороны неслись лишь длинные гудки, вгоняя меня в ещё большее отчаяние.
– Я должен найти её, – поражённо прошептал я, мысленно кляня себя, потому что был уверен: если бы не я, она бы не попала в руки этого психопата и не была бы сейчас неизвестно где, напуганная и, что ещё хуже, возможно, травмированная. Если с ней что-то случится, это будет моя вина.
– Мне нужна твоя помощь, – выпалил я, позвонив Элу, когда понял, что Ханна не ответит.
Каждая минута промедления могла стоить Ханне жизни, и я впервые за долгое время молился о том, чтобы с ней всё было в порядке.
Глава 22
Эрик
Я заглушил двигатель и, выйдя из машины, захлопнул дверцу. Сложив руки на поясе, поднял голову, осматривая двухэтажный, с открытой верандой дом в колониальном стиле.
К крыльцу вела тропинка, выложенная из колотого камня, а по бокам цвели примулы самых разных расцветок – очевидно, хозяйка дома была такой же поклонницей садоводства, как и мама.
Я испытывал настоящее внутреннее волнение, когда подносил руку к двери из красного дерева. Я не мог предвидеть, что найду здесь и отыщу ли то, что искал с того момента как услышал её сообщение десять дней назад.
Всё это время я ни на минуту не прекращал поиски, которые в итоге привели меня сюда, к дому её родителей, которые, судя по всему, были живы.
Невероятно, но, как оказалось, не только её имя было ложным. Всё, что рассказывала мне Ханна – а правильней сказать Джейми, – было выдумкой. Тем более было странным и необъяснимым её сообщение.
Я надеялся, что здесь обрету правду, потому что зашёл в тупик и окончательно запутался.
Через несколько секунд после того как я постучал, дверь мне открыла красивая, хоть и немолодая женщина, удивительно похожая на более зрелую версию Ханны.
Нетрудно было догадаться, что это её мать. Женщина, которую я считал давно мёртвой.
– Миссис Хилл?
Немного растерянно улыбнувшись, женщина кивнула.
– Да, это я. А вы…?
– Меня зовут Эрик Форд. Я… друг вашей дочери.
По слегка наморщившемуся лбу матери Ханны, я понял, что моё имя ни о чём ей не говорит.
– Мы познакомились с ней в Чикаго.
«Правда, она сказала, что зовут её Ханна, ах, да – и то, что вы умерли».
– Вот оно что! – На её лице отразилось понимание. Отступив, она сделала приглашающий жест. – Входите. Джейми сейчас нет, но я бы хотела поговорить с вами, мистер Форд.
Я прошёл в просторный холл – расширяющаяся книзу дубовая лестница вела на второй этаж, а под потолком висела большая хрустальная люстра. Всё здесь указывало если не на богатство, то на достаток хозяев, и это совсем не вязалось с тем образом, который возник у меня, когда Ханна описывала мне свою жизнь.
Чёрт возьми, хоть что-то из того, что она сказала, было правдой?
Миссис Хилл проводила меня в гостиную и принесла кофе, после чего мы несколько секунд смотрели друг на друга в неловком молчании.
– Значит, вы знали Джейми, когда она жила в Чикаго и верила в то, что была… той девушкой? – мать Джейми (мне следовало привыкать) понизила голос, принявшись нервно перебирать жемчужное ожерелье.
Я нахмурился: что значит «верила?»
– Миссис Хилл…
– Элеонор, – попросила она.
– Элеонор, я познакомился с Ханной – она так назвалась мне, – несколько месяцев назад и до недавнего времени я верил, что она жертва мужа-тирана, который сидит в тюрьме, но должен выйти скоро, чего она очень опасалась. Я слышал ужасные истории о нём и видел шрамы, которые он, якобы, оставил на ней. Всё было так реалистично, – я усмехнулся, чувствуя себя последним идиотом, – и, когда десять дней назад Ханна исчезла, оставив мне сбивчивое, ничего не проясняющее сообщение, я думал, что это дело рук её мужа. Я принялся искать её, но оказывается, что никакой Джек Браун не покидал тюрьму в штате Огайо, а единственный человек с таким именем и фамилией разменял шестой десяток и выйдет не раньше 2025 года. Далее ещё занятней: родители Джейми Хилл, которые, как она утверждала, мертвы, оказываются более чем живыми. И тут я окончательно запутался. Вы можете объяснить мне, что происходит?
Она могла, и в следующие полчаса Элеонор рассказала мне самую невероятную историю, которую я когда-либо слышал.
Джейми
Я простилась с Тиной, с которой завела знакомство на корте и, закинув сумку на плечо, вышла из раздевалки.
Это было моё третье посещение теннисного центра Арвады, потому что доктор Тодд считал, что физическая активность пойдёт на пользу терапии. Сначала я скептически отнеслась к этому, но теперь мне даже нравилось. Это было хоть какое-то разнообразие, потому что после возвращения вся моя жизнь делилась на дом родителей и кабинет терапевта.
Я знала, что потребуется время, прежде чем моя жизнь действительно станет моей жизнью. Я всё ещё чувствовала связь с Ханной порой, хотя и не была ею, но казалось, она не исчезла бесследно, а осталась где-то не столь глубоко в моём сознании.
Как пояснил доктор Тодд, в какой-то момент моему сознанию потребовалась защита, из-за чего и произошла подмена личности. Так я уберегла себя от непоправимого ущерба. Док сыпал терминами, но главное, что я поняла: при угрозе катастрофы мой разум выкинул этот номер, чтобы окончательно не свихнуться. И ведь было отчего.
Я помню первое время после смерти Джека, и было два варианта развития событий: я слетаю с катушек и я заканчиваю жизнь самоубийством. Внутри меня сработала защита, исчезла Джейми Хилл, а с ней и мёртвый муж, а с ним и непереносимая боль существования. Появился муж, которого ненавидела Ханна.
Действие от противного.
На самом деле это жутко: ты вроде бы живёшь, но в то же время – нет. Тебя нет, есть только твоя оболочка, и кто-то чужой в ней.
Ещё доктор Тодд сказал, что это удивительный, очень редкий случай, который он хочет изучить детальней.
«Здорово, – подумала я, – сделает меня своей лабораторной мышкой».
Терапевт также поменял мои таблетки, потому что от них у меня начались галлюцинации.
«Такое иногда случается. Нечасто, но бывает».
Да я вообще редкий случай во многом, и это не комплимент самой себе. Я на самом деле (Ханна, технически) верила, что злющий муж-уголовник держит нож у моего горла. Я чувствовала сталь металла.
К чёрту эти таблетки! К чёрту вообще все таблетки!
– Ты была у Джека после своего возвращения? – спросил док на последнем сеансе.
Я покачала головой с таким видом, будто это ему требовалось проверить голову. После моего последнего посещения Джека я очнулась спустя девять месяцев где-то в Иллинойсе. Я не хотела, чтобы мой мозг выкинул такой фортель ещё раз. Да, спустя год я всё ещё не пережила смерть мужа, и было очень, очень паршиво жить с этой тяжестью на сердце, но я была готова карабкаться каждый день по чуть-чуть, но при этом быть собой.