Мы договорились об ужине в ближайшую пятницу, и когда в назначенное время я приехала к ним, то поняла, почему избегала встречи.
У Берни и Лилиан собралась вся наша прежняя компания. За исключением Джека.
Помимо хозяев дома здесь были Вейн с Урсулой и Эдвин с Тиффани. Все наши друзья были женатыми парами. Я была среди них одиночкой, и это лишний раз напомнило мне, что отныне всегда так будет.
– Ты не представляешь, как мы волновались, когда ты пропала! – Лилиан погладила меня по руке, вызывая чувство вины.
Пока мужчины жарили барбекю на заднем дворе, мы с девочками дегустировали вино на кухне. Это была наша традиция. Джек обожал такие вечера.
Я глотнула вина из своего бокала, вместе с ним проглатывая и горечь.
– Я знаю, и мне жаль, что я заставила всех вас переволноваться.
Я вымученно улыбнулась, а подруги в один голос принялись меня утешать и подбадривать. Я вставляла какие-то слова, терзала своё лицо улыбками, которые давались всё сложнее, и кричала во всю глотку глубоко внутри себя.
Я вспомнила, что ещё до потери памяти ограничила общение с друзьями. Можно сказать, что я его вообще прекратила. Мне было невыносимо находиться рядом с ними без Джека. Всё напоминало мне о том, что он больше не со мной.
Я с удивлением узнала, что моя подруга Урсула родила девочку полгода назад. А это значит, что она была беременна, когда погиб Джек. Я об этом не знала, но неудивительно – в то время я была в прострации, до самого момента, пока не исчезла.
А Лилиан с Тиффани открыли свой свадебный салон. Эдвина сделали главным хирургического отделения, хотя ему лишь недавно исполнилось тридцать три.
У всех моих друзей жизнь не стояла на месте, и только я зависла над какой-то беспросветной пропастью.
Вечер с друзьями превратился в муку, и, когда только стало возможно, я сбежала. Вейн с Урсулой предлагали меня подвезти, но я отказалась, вызвав такси.
На самом деле я пока что не собиралась домой. Домой, но не к родителям. Я отправилась на квартиру, которая принадлежала нам с Джеком. Я не была там очень давно и не хотела, чтобы друзья знали, куда я направляюсь.
– Маленькими шажками, – пробормотала я, когда таксист высадил меня у не так давно отстроенного квартирного комплекса. Квартиру на восьмом этаже с двумя спальнями мы с Джеком купили за год до того случая, который отобрал его у меня.
Только оказавшись здесь, я вспомнила, что у меня с собой нет ключей.
Превосходно!
О том, чтобы съездить за ними к родителям, а потом вернуться, не было и речи. Но я вспомнила, что мы хранили запасной ключ у миссис Аткинс со второго этажа.
Я позвонила в её квартиру и попросила впустить меня. Чтобы удостовериться, что это действительно я, пожилая женщина высунулась из окна. Вид её наталкивал на мысль, что она приняла меня за призрака.
– Ох, деточка, я уж и не думала когда-нибудь тебя живой увидеть, – передавая мне ключи, бесхитростно заявила миссис Аткинс.
Во избежание вопросов я отделалась туманными фразами о времени, которое мне потребовалось, чтобы пережить смерть мужа и, поблагодарив старушку, заторопилась к лифту.
Я ожидала, что в квартире будет отсутствовать электричество, но с этим проблем не возникло – видимо, мама исправно посылала чеки в нашу электрическую компанию.
Включив свет, я огляделась – всё здесь оставалось прежним, как и в тот день, когда я вышла за дверь, чтобы навестить могилу Джека. Последнее, что я помню до того как очнулась в том номере полтора месяца назад – я рыдаю у надгробного камня.
Я подошла к коричневому кожаному креслу с регулируемой спинкой и провела пальцами по подлокотнику, вспоминая, сколько споров было у нас с Джеком из-за этого кресла. Оно не вписывалось в интерьер, но муж любил его, и в итоге мне пришлось сдаться, хоть и без особого желания.
– Мне тебя очень не хватает, – прошептала я, опустившись в кресло и прикрыв глаза.
Прошло больше года с той ночи, но для меня это были только пять месяцев, и их недостаточно, чтобы принять тот факт, что я никогда больше не увижу его лица, не услышу звук его голоса, не уткнусь в тёплый изгиб шеи.
Наш брак не был идеальным. Мы спорили чаще, чем нужно. Обычно из-за меня. Мой дурацкий характер послужил причиной того, что Джек перестал следить за дорогой и не справился с управлением.
Я потянулась к переполненному автоответчику, на котором всё ещё хранилось наше приветствие, и нажала кнопку исходящего сообщения.
«– Привет!
– Привет!
– Вы позвонили…
– … Браунам!
– Джеку и его жене…
– … Джейми!
– Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после сигнала, и мы…
– … вам перезвоним!»
А потом шло наше хоровое, протяжное «бииииип». Я помню, как мы смеялись, записывая его.
Воспоминания о том, как я была счастлива и не ведала, что вскорости нас коснётся горе, ударили по мне, и, не выдержав, я разрыдалась.
Я плакала и плакала, пока, обессилев, не уснула там же, в кресле. Не знаю, сколько времени прошло, но проснулась я от того, что мой мобильный разрывался.
– Джейми?! – фальцетом выкрикнула мама, когда я приняла вызов. – Детка, где ты?! Я звонила Лилиан, но она сказала, что ты уехала почти три часа назад.
Вот чёрт! Чем я только думала, спрашивается?
– Мам, со мной всё хорошо. – После слёз и сна мой голос прозвучал сипло. – Я заехала домой, – последнее слово вышло неуверенно, потому что я не знала, могу ли всё ещё называть эту квартиру домом.
– О, милая!
Я слышала, как папа в отдалении спрашивает у мамы, где я и что со мной. Мама ответила ему шёпотом.
– Не волнуйся, ничего со мной не случится, – окрепшим тоном заверила я. – Я проведу ночь здесь, а утром приеду.
– Родная, ты уверена, что это хорошая идея? – осторожно спросила мама.
Я знала, её пугает мысль о том, что я вновь забуду, кем являюсь, и исчезну. Я видела этот страх в глазах родителей, и это заставляло меня испытывать вину.
Будто с меня уже не было достаточно.
– Да, мам. Ложитесь спать. Увидимся завтра.
Я «отключилась» и некоторое время просто пялилась в пустоту. До недавнего времени я не задумывалась, что за прошедший год изменилась не только моя жизнь. Все мы, кого объединял Джек, почувствовали нежеланные, но неизбежные перемены.
Я пообещала себе, что в скором времени навещу родителей и сестру Джека в Боулдере. Я разговаривала с ними по телефону после возвращения и знаю, что они также себе места не находили, когда я пропала.
Я поднялась и пошла в нашу спальню, где всё было аккуратно убрано и сложено. Только небольшой слой пыли на мебели указывал на то, что здесь давно никого не было, но его было не достаточно для комнаты, в которую год не заходили, поэтому я сделала вывод, что мама периодически заезжала с уборкой.
Несмотря на то, что была ночь, сон мой пропал. Открыть дверь следующей по коридору комнаты я решилась не сразу. Это был ещё один пластырь, который я сорвала с раны. Раны, что всё ещё не зажила.
Здесь ничего не трогали с того дня, как Джек занёс сюда банки с краской, чтобы выкрасить стены комнаты, которая скоро должна была стать детской.
– Ты торопишься, – сказала тогда я, хотя не была против, чтобы он покрасил комнату. – Джек, это всего лишь тест. Давай подождём, пока я не схожу к доктору, – попросила я.
К тому моменту он уже выкрасил половину стены в ярко-жёлтый, но согласился.
Я не была беременна. Тест дал ложный результат. Мы узнали об этом на следующий день. Я видела, как в его глазах появилось разочарование: Джек всегда хотел детей, я же говорила, что мы слишком молоды и ещё успеем.
Но мы не успели. Из-за своего эгоизма я не родила ему ребёнка, о котором он так мечтал.
Тем вечером мы собирались на небольшую вечеринку в честь дня святого Валентина. Приглашение мы получили двумя неделями ранее. Джек сказал, что нам не обязательно идти, но я возразила. Мне не хотелось провести праздничный вечер, горюя о том, чего никогда не было. Меня злило, что он так близко к сердцу принял ситуацию, ведь ничего ужасного не произошло. Да и в душе я даже рада была, потому что не хотела рожать в ближайшие два-три года.