— Наконец-то, — пробурчал Гирру. — Долго же отмывалась!
— Вы... маленькие... нахальные... — так и не придумав достойного оскорбления, я попыталась стукнуть ближайшего ко мне юнца. Он отскочил, ехидно захихикав, а я, поскользнувшись в луже накапавшей с меня воды, снова растянулась на полу. Юнцы захохотали, сгибаясь пополам, и тогда, рассвирепев окончательно, я приподнялась на локтях и грозно выпалила:
— По вашей вине я чуть не утонула! Посмотрим, что скажут на это Бесстрашный Гильгамеш и Владыка Ветра!
Юнцы сразу оборвали смех. По перепуганным личикам поняла, что упомянутых "авторитетов" они боятся, как чумы.
— Мы не собирались причинять тебе вред, — пролепетал Гирру. — Хотели лишь отмыть, как следует и избавить от человеческого запаха...
— Заклинаем тебя, не говори ничего Бесстрашному! — взмолился Бази.
— Не говорить что? — одна из стен словно расступилась — и вот на нас уже строго взирают золотисто-зелёные глаза правителя Урука.
Юнцы, как по команде, повалились ниц. Гильгамеш неторопливо приблизился, смерил пренебрежительным взглядом сначала их, потом меня. Я мило улыбнулась и протянула ему руку.
— Поможешь подняться?
В первый момент он, казалось, растерялся, а во второй сграбастал мою руку и дёрнул вверх — я мигом оказалась на ногах.
— О чём они не хотели, чтобы ты говорила?
— О том, что ты похитил моё сердце, и я хочу принадлежать только тебе, а не Владыке Ветра! — томно выдохнула я и огляделась. — Это и есть Зал Тысячи Зеркал? А... где зеркала?
Помещение больше походило на гигантскую шляпную коробку: гладкие бежевые стены, такой же пол и — ни окон, ни дверей. Ответом мне было молчание, я скосила глаза на "Бесстрашного" и, поймав его напряжённый взгляд, развела руками:
— Что не так?
— Даже не помышляй сказать нечто подобное в присутствии Владыки, — заявил он.
— О зеркалах? — растерялась я, и тут до меня дошло. — А, о похищенном тобой сердце? Не беспокойся, эту тайну унесу с собой в могилу. Кстати, умираю от голода! Может, позавтракаем прежде, чем меня представят "Владыке"?
На смуглом лице отразилась целая палитра чувств от недоумения до раздражения, но всё снова сменилось невозмутимостью.
— Гирру, Бази, — коротко бросил он.
Юнцы тотчас подскочили, начертили в воздухе какие-то фигуры, и потолок над нами рассеялся, а пол начал стремительно подниматься. От неожиданности я вцепилась в руку Гильгамеша, но, поймав его свирепый взгляд, тут же отдёрнулась и повинилась:
— Прости... но сам видишь — сердцу не прикажешь, — и, едва сдерживаясь от нового приступа смеха, отвернулась.
Может, это действие яда скорпиона? Оказалась невесть где, невесть зачем, рядом «бесстрашные» на две трети боги и нахальные не-купидончики. Неизвестно, что с Вив. Вдруг её купил дикарь вроде торговавшегося с египтянином индейца, явно собиравшегося меня сожрать? А я, вместо того, чтобы вести себя хотя бы чуть осмотрительнее, дурачусь с героем шумерского эпоса, готового убить меня взглядом! Но тут пол остановился, и я забыла обо всём. Мы очутились в... Зазеркалье! Стены, потолок — всё из зеркал, украшенных тонким золотым узором. А вокруг на подставках — наряды всевозможных цветов и оттенков, а на высоких столиках сверкают драгоценные украшения.
— Какая красота!
Правитель Урука смерил меня раздражённым взглядом, к которому я уже начала привыкать, хлопнул в ладоши, и зал заполнили девушки в белых одеждах. Одна, в длинном зелёном одеянии, поклонилась Гильгамешу. И работа закипела! Мне расчёсывали волосы, окутывали тело тончайшей тканью, я вздрогнула от холода охватившего шею ожерелья. На голову легла диадема, на запястья — браслеты, пальцы унизали кольцами, в уши вдели серьги, дунули на меня каким-то светящимся составом. Всё — очень быстро и без единого звука. Я затравленно оглянулась на невозмутимо наблюдавшего за всем Гильгамеша.