— Ты — моё истинное воплощение, надиту! — плеча коснулись волосы склонившейся ко мне Иштар. — При других обстоятельствах, мы бы, вероятно, подружились, и я обучила тебя вещи-другой — тогда тебе бы точно не было равных среди смертных.
— Польщена, — вежливо отозвалась я. — А что значит "надиту"?
Но шумерская Афродита только качнула шикарным бюстом и двинулась прочь.
— "Надиту" значит "жрица", — пробасил Мардук. — Хочешь сикеры?
— Сикеры? — вскинула я брови. — Не знаю, что это, но из твоих рук готова принять, что угодно.
В жёлтых глазах моего поклонника мелькнула растроганность. Бухнув передо мной серебряный кубок, в котором можно было запросто утонуть, он плеснул в него жидкость, сильно смахивающую на пиво.
— Отведай!
Приподняв кубок обеими руками, я поднесла его к губам. На вкус — что-то среднее между пивом и сладким вином, но по градусам — забористее шотландского виски.
— Мне нравится, — улыбаясь, я отставила кубок и между прочим поинтересовалась. — Иштар назвала меня своим воплощением. Почему?
Мардук, уже опрокинувший в себя свой кубок, сграбастал мою руку и сверкнул глазами:
— Потому что ты заменишь её на ложе любви, а когда придёт время...
— ...прославишься не меньше неё, — послышался рядом бархатистый голос, и справа от меня на скамью опустился Энки.
Хищное лицо Мардука помрачнело, а я мысленно выругалась. Никак не могла отделаться от чувства, что все эти "Светлейшие", "Великие" и "Бесстрашные" мне что-то не договаривают. Надеялась выведать у сына Владыки Ветра хотя бы часть интересующей меня информации, но Энки, которого Гильгамеш назвал "Мудрым", провести не так легко, как простоватого Мардука, и он явно вмешался в разговор, чтобы помешать последнему сболтнуть лишнее. Но внешне я не подала вида. Ласково пробежала пальцами свободной руки по ручище Мардука, продолжавшей сжимать мою ладонь, и небрежно обратилась к Энки:
— А где Бесстрашный Гильгамеш? Я потеряла его в толпе, и, если бы не сын Владыки Ветра, не нашла бы дорогу к столу.
Энки не понял моего ехидства — может, не такой уж и "мудрый" — покосился на Мардука, а потом на сидевших напротив. Я проследила за его взглядом и, просияв радостной улыбкой, приветливо махнула рукой. Через стол на меня, не мигая, смотрели золотисто-зелёные глаза Гильгамеша.
Правитель Урука никак не отреагировал на проявление дружелюбия, и я, мысленно пожав плечами, перенесла внимание на сотрапезников по "эту" сторону стола. Но завтрак получился напряжённым. Мудрый Энки развлекал меня беседой — видимо, чтобы я не начала "развлекать беседой" сын Владыки Ветра. А Мардук тем временем "заваливал" меня яствами, предлагая попробовать то сыр, то мясо, то финики, то круглые сладкие хлебцы, так что от стремительно сменяющихся передо мной блюд уже начинала кружиться голова. Но я любезно болтала с одним, ласково благодарила за предложенные кушанья другого и невзначай поглядывала на третьего — Гильгамеша, почти не отводившего взгляда от нашей милой компании. Что же они скрывают? Ведь неспроста Бесстрашный постоянно смотрит в нашу сторону, как бы проверяя, и чуть наклоняет голову, словно прислушиваясь, о чём мы говорим. Кстати, кое-что полезное я всё же узнала: о Великом Празднестве в честь крайне редкого космического явления, последний раз наблюдавшегося почти тысячу лет назад — встречи планет Мардука и Нинурты.