— Испытываешь ко мне влечение? — остановил он меня вопросом.
— Нет, — соврала я. — Знаю, что не собираешься воспользоваться своим правом провести со мной ночь, и очень за это благодарна.
Голос, хрипловатый и наигранно бодрый, прозвучал не слишком убедительно, и Гильгамеш на это не повёлся. Подойдя ближе, повелительно произнёс:
— Посмотри на меня.
Я продолжала упорно смотреть в пол.
— Со мной что-то не так, но это пройдёт. Снилась всякая чертовщина... На самом деле ты совсем не в моём вкусе...
— Это я уже слышал, — хмыкнул он и повторил:
— Посмотри на меня.
— Ладно. Но если сейчас на тебя наброшусь, сам виноват! Хотя тебе, наверное, не привыкать — если даже богини вешаются на шею, — и вскинула голову.
Но волны́ вожделения при виде его лица, которой я так опасалась, не последовало. Наоборот, гнев, полыхнувший в золотисто-зелёных глазах, меня отрезвил, и я повинилась:
— Прости, не хотела тебя задеть. Говорю же, со мной что-то не так. А эта история с Иштар... мне очень жаль твоего друга, правда. Будь я на твоём месте, органом быка в лоб эта стерва бы не отделалась. Но сцена наверняла была что надо! Увидеть бы её воочию... — и замолчала, пытаясь определить, какое впечатление мои слова произвели на Гильгамеша.
Его лицо было неподвижно, немигающие глаза не отрывались от моих, будто он пытался проникнуть в мои мысли, и я поёжилась.
— Зачем ты здесь?
— Убедиться, что твой разум не повреждён.
— Чем? Сновидением? То есть... откуда ты узнал?
— Иштар передала тебе часть своих сил — без них ты не могла бы стать её истинным воплощением. Могу догадаться, что ты испытала при передаче. Но сейчас вижу, вреда это тебе не причинило. Возвращайся ко сну.
— Возвращайся ко сну — и всё? — выпалила я ему уже в спину. — Может, всё-таки расскажешь чуть больше? Этот морок... я ведь не буду теперь бросаться на всех без разбора?
— Нет, — Гильгамеш снова повернулся ко мне, и суровое лицо едва заметно смягчилось. — Иначе бы уже набросилась на меня.
— Гора с плеч, — вздохнула я. — Значит, это больше никак не проявится?
— Как знать, — уклончиво проговорил он. — Надеюсь, нет. В тебе дремлют собственные чары обольстительницы. Если ещё добавятся её...
— Чары обольстительницы? У меня? — я расхохоталась. — Не то, чтобы страдала от недостатка мужского внимания, но перед тем, как попала сюда, меня бросил бой-френд. Как часто такое случается с обольстительницами?
— Бой-френд? — непонимающе сдвинул брови Гильгамеш.
— Возлюбленный. Точнее... не могу сказать, что я любила его, а он — меня, так, увлечение, — и поспешно добавила:
— Но это не значит, что я — блудница! В моём мире такие отношения — в порядке вещей.
С чего, собственно, оправдываюсь? Можно подумать, передо мной — монах, а не гроза всех женщин Урука! Попыталась мысленно списать излишнюю щепетильность на последствия сна, но... нет, всё дело в том, что меня задели слова Бесстрашного во время нашей последней встречи. А задевает меня что-то очень редко. Гильгамеш отнёсся к моим попыткам оправдаться неожиданно серьёзно.
— Я и не считал тебя блудницей.
— Твои недавние намёки говорят об обратном.
— Мне жаль, — прошептал он.
Не добавив больше ни слова, отступил в полумрак и будто в нём растворился. Я досадливо вздохнула. Опять ничего не удалось выяснить... А Божественная Иштар могла бы передать мне что-нибудь более полезное. Например, способность появляться и исчезать, как Гильгамеш! Хотя умение соблазнять тоже не помешает. Может, удастся "заворожить" Энлиля и иже с ним разговором, как делала с султаном Шахерезада, и до "ложа" дело не дойдёт? А сейчас всё же следует вернуться на моё ложе и попытаться заснуть. Днём мне понадобится ясная голова, а для этого нужен отдых. Распластавшись на постели, я уставилась в потолок. Сна, как назло, ни в одном глазу. Вот когда бы пригодился "успокаивающий" отвар из папавера или как там называется это зелье... И резко подскочила от пришедшей мысли. Вот оно! Моё спасение в "ночь любви" с Владыкой Ветра!