Степан поднял глаза от блокнота и посмотрел на хозяина.
- Изволите лодку строить, Ваша милость?
- Да, Степан. Построю судно парусное. Да отправлюсь…
- Куда же, сударь, позвольте узнать, Вы изволите плыть?
Демьян вздохнул и, ещё раз окинув взглядом сарай, ответил:
- Куда угодно, Степан Иванович. Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.
Приказчик ничего не ответил, и только проводил взглядом хозяина, который вышел из сарая и пошёл к пирсу, утопая ногами в грязи на ещё не просохшей дорожке.
- Вот так дела… - со вздохом сказал Степан и отправился выполнять распоряжение барина.
В тот самый момент, когда Степан, стоя у распахнутого кухонного окна, закончил отдавать распоряжения дворовым мужикам относительно лодочного сарая, к нему подошла Глаша. В руках у неё был кулёк из ткани, из которого шёл аппетитный запах.
- Степан Иванович, - обратилась она к нему. – Матушка барыня велели приказать, чтобы Вы распорядились сделать дуплянок штук пять. Да чтобы непременно повесить их на те берёзы, что стоят у поворота к имению. Она говорит, там место уж больно хорошее для птиц.
- Будет сделано, Глаша, хорошо.
- А ещё она приказала просить Вас, чтобы вы непременно отправили человека в лавку в город и купили бы семян цветов. Вот она и списочек написала, - сказав это, Глаша протянула ему сложенный листок бумаги.
Степан молча кивнул и сунул записку за пазуху.
- А я вот, Степан Иванович, Вас пирожками хочу попотчевать! – розовея от смущения сказала она и раскрыла перед ним свой свёрток.
Всё также, не говоря не слова, Степан взял пирожок, и, откусив кусочек, разжевал. Глаша смотрела на него с тревогой. «А ну как не понравятся? А вдруг соли мало положила?». И вдруг, внезапно, точно солнечный луч сквозь тучи, лицо его озарила довольная улыбка. Глаша вздохнула с облегчением и тоже улыбнулась.
- Благодарствую, Глаша! – сказал Степан, и, сняв с головы картуз, протянул его ей. Глаша вложила в него свой кулёк и ещё раз улыбнулась.
- А что это Вы, Степан Иванович, нынче так долго с барином в лодочном сарае разговаривали? Нешто задумал он чего? Сломает, может?
- Нет, Глаша, не сломает. Напротив того – судёнышко строить задумал он – парусное!
- Ишь ты!
- Ей ей! Вот те крест! Говорит – уплыть хочу, Степан, куда глаза глядят!
- Как «уплыть»? А барыня!?
Степан ничего не ответил, а только пожал плечами и, доев пирожок, удалился.
Агния стояла в кухне, держась за оконную раму, которую она собиралась было уже закрыть, как вдруг случайно услышала разговор Глаши и Степана и теперь была ни жива, ни мертва. Казалось ей, что пол уходит у неё из под ног! Муж хочет уплыть от неё! Она мечтала о тех временах, когда сердце его откроется ей, а у него, оказывается, вот какие помышления! Стерев непрошенную слезу, она решительно закрыла окно и, задёрнув занавеску, вернулась к своим делам, полная тяжких дум.
Глава 6
В три дня весь старый хлам был выброшен из лодочного сарая и сожжён. Пол был перестелен, отчего по сараю распространялся приятный запах лиственничных досок. Верстак был сделан из крепкого струганного бруса и снабжён упором для рубанка и тисками у дальнего края верстака.
Когда основные работы в сарае были закончены, Демьян распорядился навесить по стенам новые полки, сделанные по его чертежам. Из города он привёз длинную металлическую линейку, угольные карандаши и новый судовой журнал, о котором он сказал Степану: «Пусть моего корабля ещё нет, но у него уже есть судовой журнал – значит кораблю быть! Значит – ему плыть!». Степан на это ничего не ответил, по обыкновению, а только озадаченно посмотрел на хозяина.
В сарай принесли и поставили перед верстаком высокий табурет, а на сам верстак водрузили керосиновую лампу. На центральную балку навесили верёвку, перекинутую через несколько блоков – для поднятия тяжёлого киля, когда барин приступит к строительству судна.
Весь день Степан не отходит от Демьяна, записывая бесконечные распоряжения о том, какие деревья надлежало выбрать в лесу, примыкающем к имению, и являющимся собственностью Демьяна. Капитан ещё по возвращении домой заметил в глубине его несколько настоящих корабельных сосен и теперь не видел более подходящего материала для начала строительства.
Было прохладно. Демьян выдохнул тёплый воздух на руки и потёр шершавые ладони. Он хмурился. Что-то в его расчётах не сходилось, но он вот уже час силился и никак не мог найти ошибку! Это злило его. На улице было темно и влажный воздух просачивался сквозь не плотно пригнанные доски ставен. Подобрав ноги, обутые в войлочные ботинки, на перекладину табурета, Демьян подпёр рукой подбородок и, водя карандашом по бумаге, начал всё проверять с самого начала.