- То есть, если я Вас правильно понял, уважаемый Демьян Михайлович, Вы абсолютно убеждены в том, что супруга Ваша со дня на день может умереть? По Вашим словам ей уже плохо? Может быть, расскажите подробнее и проводите меня к больной?
Демьян указал рукой в сторону лестницы и врач, провожаемый любопытными взглядами прислуги, прошествовал в хозяйскую спальню, по пути выслушав совершенно невероятный рассказ о проклятии.
Спустя полчаса врач покинул Агнию, и, уединившись с Демьяном в его кабинете долго не мог подобрать слов.
- Ну, что, доктор? Что скажите? Я готов ко всему. Ничего от меня не скрывайте.
Помолчав, врач снял очки, потёр переносицу и, поправив на коленях свой медицинский саквояж, сказал:
- Видите ли, господин Леденцов, я не могу сказать Вам ничего такого, чего Вы ещё не знаете.
- Что Вы хотите сказать? – спросил Демьян, в недоумении подняв брови.
- Ну, я пытаюсь сказать, что Вам необходимо будет в ближайшие дни воздержаться от близости с женой – только и всего. Вы, гм… довольно сильный и крупный мужчина, а жена Ваша ещё молода и ей требуется время, чтобы восстановиться после первой ночи, проведённой с Вами.
- Что? Это всё, что Вы можете сказать?
- А что Вы хотите ещё услышать от меня? – спросил он скептически. – Ваша жена абсолютно здорова, насколько я могу судить. И нет никаких признаков приближающейся внезапной гибели, которую Вы ожидаете с упрямством, достойным лучшего применения, сударь Вы мой!
- Вот что, доктор, - сказал Демьян и, встав из-за стола, заходил по кабинету. – Я прошу Вас остаться в моём имении как минимум на четыре недели, чтобы наблюдать за состоянием моей супруги.
- Но, позвольте… - начал было говорить врач.
- Евгений Львович, - сказал Демьян, понизив голос, - поймите – если она умрёт, я этого не переживу! Я хочу иметь возможность спасти её! Вы нужны здесь. Ваше присутствие здесь будет оплачено.
Господин Корвин молча кивнул в знак согласия, а сам подумал: «Кому я здесь действительно нужен, так это Вам, Демьян Михайлович – и то, за тем только, чтобы успокоить Ваши совершенно расшатанные нервы!». На самом же деле врач давно был наслышан о том, как сильно Демьян верит в то, что он приносит женщинам смерть, и теперь, оказавшись лицом к лицу с этим смелым и сильным человеком, господин Корвин решил уступить его требованию остаться с тем, чтобы понаблюдать за поведением и состоянием капитана – с медицинской точки зрения, как исследователь человеческого разума и тела.
Тем же днём Евгению Львовичу была выделена отдельная комната, а также был послан человек к нему домой, чтобы привезти что-то из одежды и необходимых ему вещей и книг. Врач решил не тратить время даром, и в ближайшие четыре недели заняться своей докторской диссертацией.
Вечером после ужина Евгений Львович был приглашён в гостиную на чашку чая. После чая врач уселся на небольшой диван и углубился в чтение газеты. Агния села за пианино и спустя мгновение по гостиной потекли тягучие густые звуки прекрасной мелодии. Господин Корвин опустил газету и прислушался, закрыв глаза. Услышав тихие шаги он глаза открыл и увидел, как в дверном проёме и под окном – снаружи дома – появились крестьяне, слуги. Все пришли послушать, как барыня снова играет эту музыку, что «уж больно жалостливая, так душу и берёт!», как они говорили о ноктюрнах Шопена.
Спустя несколько совершенно невероятных минут, музыка стихла. И только Евгений Львович набрал в лёгкие воздуха, чтобы сказать искреннее «Браво!», и развёл ладони с тем, чтобы зааплодировать, как люди в дверях расступились и в гостиную вошёл сам хозяин дома.
Утром перед врачом Демьян Михайлович предстал в старом кителе, небрежно наброшенном на плечи, точно он только что сошёл с палубы. Сейчас же он явился в гостиную вовсе без кителя – в одной только рубашке с засученными рукавами. В руках он держал гитару – по виду – старую, не раз бороздившую вместе с ним моря. Он прошёл через гостиную по направлению к жене. Евгений Львович уселся поудобнее в ожидании настоящего домашнего концерта. Эта семейная пара и самый дом – всё не переставало его поражать.
- Позволишь сыграть вместе с тобой, - просто спросил Демьян, обратившись к Агнии.
Она подняла на него лучистые глаза и кивнула.
Он присел рядом с ней на скамейку у пианино – плечом к клавиатуре.
Пальцы его ветром пролетели над струнами, и гитара заплакала. Слушатели затаили дыхание. И потекли, заструились звуки переборов. Агния не могла узнать мелодию, но рискнула начать импровизировать, пытаясь попасть в музыкальные формы романса. После вступления, Агния уже подобрала несколько подходящих аккордов и дальше играла уже увереннее, делая акценты в нужные моменты, отчего мелодия, казалось, ожила и точно в комнате играли не два человека, а целый оркестр.