Демьян запел. Его голос – низкий, глубокий, звучный – отзывался лёгкой вибрацией в теле Агнии. Она невольно взглянула на мужа. Его широкая спина, за которой она сейчас сидела, казалось, способна укрыть её от любых невзгод в этом Мире. Словно это не он – моряк, а она, и она только что нашла свою тихую гавань. Здесь – рядом с ним.
«Ты — свет в моей ночи беззвездной,
Ты — гавань в бурях моих лет…
Пусть мир зовёт меня безгрёзным —
Но в сердце — ты, и счастья нет…»
Куплеты песни были трагичными и в то же время полными признания в искренней и чистой любви. В ней были все те слова, которые Агния так мечтала услышать однажды. Ей хотелось, чтобы песня эта не кончалась, пальцы её трепетали над клавишами. И вдруг… всё кончилось. Плач гитары смолк. Глаша в углу тихонько заплакала и, стоявший рядом с ней Степан Завражный тихонько обнял её за плечи. Агния молча прижалась щекой к плечу Демьяна и затихла. Кто-то громко вздохнул. А Евгений Львович снял очки, потёр переносицу и только и смог вымолвить:
- Да…
Глава 9
- Демьян Михайлович, позволите ли Вы мне прогуляться? – спросила Агния насколько дней спустя, привстав на цыпочки, и положив ладони не грудь капитана. – Там пасмурно, конечно, но дождя нет и воздух так хорош! Ну, пожалуйста!
Демьян коснулся протянутых к нему губ лёгким поцелуем и ответил:
- Будь по-твоему. Только чтобы Глаша была рядом с тобой!
- Конечно! Мы далеко не пойдём гулять – только к столетней иве! Я возьму с собой томик Пушкина – почитаю Глаше – она давно меня просила.
Демьян улыбнулся. Он уже знал, что его жене настолько понравилось это древнее дерево, что по правде говоря – в тайне от неё – уже приказал сделать и поставить подле неё садовую скамейку. Эту плакучую иву видела ещё его прабабушка и, если верить семейной легенде, именно там её впервые и увидел прадед, который приехал погостить к своему другу – её отцу.
Он проводил взглядом жену и горничную и вернулся к своим делам. Он знал, что может доверять Глаше и был уверен, что покуда она рядом с его женой – ничего дурного случиться не может. К тому же врач всё ещё жил в его доме. Поэтому почувствовав вновь какую-то смутную тревогу, Демьян отогнал её от себя и решил дать жене возможность подышать свежим воздухом на природе.
Агния стояла, приложив ладонь к шершавому стволу. Она смотрела вверх – туда, где длинные изящные ветви столь любимого ей дерева берут своё начало.
- Ну, что, хорошее моё, - ласково проговорила она и погладила дерево по коре, как лучшего друга, - как сегодня твои дела?
Глаша стояла рядом и молча смотрела в пасмурное небо, на плёс, на реку. Вода в этом месте – почти совсем рядом с любимой барыней ивой – закручивалась из-за изменений в форме дна или, как говорили местные бабы – «здесь сам чёрт воду крутит!». Перекатываясь и закручиваясь, вода ударялась о берег и толстые корни могучего дерева, доходящие, кажется, до самого дна.
- Что-то холодно, Глаша, - сказала Агния, зябко поведя плечами и обратившись к девушке. – Пожалуйста – принеси мою шаль. Она в спальне лежит на стуле.
Горничная молча кивнула и удалилась, предоставив Агнии побыть наедине со своими мыслями или даже, может быть, высказать их старому дереву – кто знает?
- Ваш ход, Демьян Михайлович, - сказал Евгений Львович, откинувшись в кресле напротив столика, на котором стояла шахматная доска.
Едва только Демьян погрузился в раздумья о следующем ходе, как кровь в его жилах похолодела от ужаса. Сердце больно кольнуло. Снизу – со двора – донёсся истошный женский вопль и слёзы. Мгновение – только взгляд в испуганные глаза доктора. Демьян подскочил к окну и распахнул занавеску. Небо, казалось, заволокло чёрными тучами. Но нет! Это были не тучи! Это чёрный дым поднимался над церковью!
- Церковь горит! Церковь горит! – кричали мужики во дворе и спешно бежали за вёдрами и топорами.
Оба мужчины переглянулись ещё раз и, не говоря ни слова, выбежали на улицу. Демьян начал командовать, руководить тушением пожара, выстраивать всех людей в цепочку. Евгений же Львович поспешил к церкви - узнать – не пострадал ли кто? Убедившись, что помощь его не нужна, он приказал конюху везти его обратно – к дому.
Демьян встал вместе с дворовыми мужиками в цепочку и передавал одно за другим вёдра воды, зачерпываемой из плёса. Огонь всё не унимался, и он дал приказание не бороться за церковь, но поливать близлежащие дома, заборы, постройки, дабы не допустить распространение огня.