Ещё во время учёбы в военно-морском училище, я обучался у одного шифровальщика. Мне удалось понять ключ и расшифровать эту депешу. Это оказались разведывательные данные о наших сухопутных войсках, о планах передвижения их, об офицерах высших чинов. Была там и подпись – три буквы - «П.А.К.». А надо отметить, что уже тогда ходил слух, что факт, что дважды наши войска на суше попадали в тщательно спланированную задачу – не был случайным. Даже у нас в адмиралтействе поговаривали о том, что в генеральном штабе появился предатель. Поэтому мы все были на чеку.
Передав в адмиралтейство перехваченные пакеты и мою расшифровку, я уже и думать забыл об этой истории, как вдруг, поручают мне передать пакеты в лагерь наших войск, дислоцировавшийся на берегу залива. Просматривая пакеты, я внезапно увидел один, почерк на котором показался знакомым! Я долго вспоминал, где я его мог видеть. И тут вдруг меня осенило! Да ведь это почерк с той самой шифровки, что была предназначена османам! Я обмер. Отправителем письма значился Краснопольский Платон Андреевич – офицер генерального штаба! Иначе говоря – «П.А.К.»!
Я не хотел верить, что стал свидетелем предательства Родины. Однако, не мог и просто так оставить этот вопрос, но у меня не было доказательств. Я написал письмо моему другу – Елагину Константину Панкратьевичу – в третье отделение. Он поручил провести проверку. И вот, правда вышла наружу! Оказывается, уже несколько лет Краснопольский продавал сведения в османскую империю о наших войсках. Он имел доступ к картам, сведениям о дислокации войск, военным планам!
Никто в генштабе его не подозревал, ведь это был отважный, умный, доказавший свою преданность царской семье офицер, имевших множество наград. Но они не знали, что это был также азартный игрок, который спустил всё своё состояние в игорных домах Петербурга, обложенный кредитам неплательщик, которому грозила долговая тюрьма и позор. И вот именно это и побудило его продавать сведения!
Началось следствие и меня вызвали свидетелем по этому делу, и я приехал в Санкт-Петербург. Там меня уже ждал Краснопольский. Он вызвал меня на поединок чести, заявив во всеуслышание, что я – клеветник и доносчик. Я принял вызов, так как знал – если я не убью его, то моя честь будет запятнана. Мы бились в лесу. Только я и он. Перед схваткой мы оба написали записки о том, что просим в смерти своей никого не винить.
Мы бились на саблях. Но моя беда была в том, что я не владел в должной степени техникой ведения боя. Конечно, я обучался ведению абордажного боя и использовал свою боевую саблю, но я ничего не мог противопоставить тяжёлой сабле опытного пехотинца, который рубился со мной не на жизнь, а на смерть. Я подставился, и он нанёс мне удар по спине, отчего у меня остался шрам на всю жизнь. Я упал, потеряв сознание, а он подумал, что убил меня и уехал. Меня нашли ремесленники с близлежащей деревни – привезли меня к себе, поручили лекарю, и я с трудом, но выкарабкался, проведя в беспамятстве почти три недели.
Когда я вернулся в адмиралтейство, то узнал, что в генштабе был произведёт арест Краснопольского. Ещё через пару недель его судили – приговорили к ссылке в Сибирь, лишили звания и чина. Но по пути в Тобольск он сбежал, подкупив конвоиров, и больше я ничего о нём не слышал, - закончил свой рассказ капитан.
В гостиной воцарилось молчание. Завражный сжал кулаки, Корвин снял очки и привычным жестом потёр переносицу. Сомов, меж тем, продолжил:
- Это объясняет нам мотивы Платона. Личная месть – и Вам, и родителям Вашей жены. Я уверен, что нам необходимо немедленно приступить к поискам и начать следует именно с заброшенной мельницы! – сказав это, он встал из-за стола. – Я лично буду руководить поисками, а Вы, - сказал он, обратившись к хозяину дома, - оставайтесь в имении и будьте бдительны. Карту я возьму с собой.
Демьян молча кивнул. Сомов вышел.
Когда за коллежским асессором закрылась дверь, Демьян повернулся к Степану и сказал:
- Собери людей – всех, кого сможешь. Я хочу говорить с ними.
Степан кивнул и молча удалился.
- Что Вы задумали? - спросил Евгений Львович, - положив руку на плечо Демьяна.
- Я приготовлюсь закончить то, что мне не удалось завершить десять лет тому назад!
- Я целиком на Вашей стороне, капитан. Можете распоряжаться мной. Я, конечно, не военный, но готов помочь - как только смогу.