Демьян вспомнил уроки фехтования, которые проходил он у итальянского гренадёра в Санкт-Петербурге. Бывало, тот говаривал Демьяну: «Ты не можешь рубить широко, так руби мелко!» - и ухмылялся в завитые усы. «Не отводи руку далеко в сторону – тебе тяжело, а води близко и делай чаще движения! Твой враг не ожидает этого! Ведь это – нарушает классическую технику ведения боя!».
Демьян повёл плечами. В просторной белой рубашке легко дышалось. Он взглянул на небо – безоблачное, широкое, родное. Как часто он думал, плывя где-то в море, что в море – он дома. И только здесь – когда старуха с костлявыми пальцами уже примостилась неподалёку в ожидании своего, он понял, как ошибался все эти годы. Свой истинный дом он обрёл только тогда, когда она вошла в его жизнь. Вошла и разрушила всё, и вновь создала из руин.
Он обернулся.
Платон Краснопольский поправлял перчатки. И, хотя мужики, Степан и доктор были категорически против поединка, они соглашались с Демьяном в том, что это касается чести, а потому – теперь они все здесь.
Бой начался. Без лишних слов, вступлений, церемоний. Солнце поднялось из-за горизонта, точно теперь пожелало повнимательнее рассмотреть происходящее. Золотой крест на груди Демьяна блеснул, и клинки схлестнулись, отозвавшись эхом среди окружавших опушку деревьев.
Противники двигались быстро. Оба не оставали. Однако, спустя несколько минут стало ясно, что Краснопольский неприятно удивлён тому обстоятельству, что за последние годы Демьян явно поднаторел в фехтовании. Платон рассчитывал также, что шрам помешает Леденцову наносить удары, что, безусловно, также явилось бы преимуществом, но и здесь его поджидало разочарование.
Лишь один раз ему удалось сделать удачный выпад и нанести Демьяну порез на подбородке – неглубокую царапину, из которой, однако, обильно текла кровь и заливала нательный крест и грудь.
Минута шла за минутой. Степан не переставал утирать вспотевший от волнения лоб, то и дело взмахивая руками в воздухе, точно старался помочь барину, подбодрить его, а то и вовсе – поддать врагу жару. Платон начал уставать.
- Прекратить сейчас же! Немедленно прекратить! – точно раскат грома прозвучал вдруг голос Сомова. Только нынче утром он явился в имение, и узнав от прислуги, что вчера поймали каторжника, а нынче спозаранку барин, доктор и управляющий отправились на опушку, он понял, что Демьян решил завершить поединок, начатый десять лет тому назад. Он бежал, сопровождаемый квартальными, и всё призывал немедленно остановить поединок. Но и Леденцов, и Краснопольский, не собирались останавливаться и вместо этого – лишь ускорились.
Демьян бился на смерть. Казалось, что прежде Платон был настолько уверен в своей победе, что даже мысли не мог допустить, что смерть, примостившаяся у края поляны, поджидает его. Теперь же, глядя в эти блестящие, живые, полные ненависти глаза, он откровенно испугался. Ноги его заплетались, рука стала делать меньший размах. Но жажда жизни вела его руку снова и снова в атаку.
- Демьян! – пронеслось над поляной, как звук колокольчика. – Демьян! – повторило звенящее эхо.
Платон узнал этот голос. Это был голос его возлюбленной. Он обернулся. И свет для него навсегда погас. Демьян закончил их поединок одним точным ударом в голову. Всё стихло, застыло вдруг на мгновение. Даже птицы умолкли.
Сомов и его люди резко остановились и, постояв в бессильном замешательстве, дальше пошли пешком. Спешить уже не было необходимости. Всё кончено.
Капитан, не в силах более выносить напряжение, копившееся в нём все последние дни, упал на колени, выронив окровавленную саблю из рук. По росистой траве к нему бежала бледная и дрожащая Агния. Подбежав к нему, она обняла его, прижала лицо его к груди своей и целовала, целовала… А он всё молчал и только глядел ей в глаза, не в силах поверить тому, что она жива.
Степан и доктор улыбнулись и, подойдя к Агнии, каждый пожал ей руку.
Аркадий Петрович тяжело дышал, запыхавшись от бега и, подойдя к капитану сказал:
- Я Вас понимаю, Демьян Михайлович. С одной стороны. Но с другой стороны – не могу согласиться с такими методами. Вы обязаны были передать его в руки правосудия, а не рисковать своей жизнью, вступая с ним в схватку. Что, если бы он Вас убил? Подумали Вы об Агнии Сергеевне? Что стало бы ней?
Леденцов молчал. Сомов склонился над ним, подозвал к себе Степана, и вместе они подняли капитана на ноги и повели осторожно, к коляске, на которой примчался к месту сражения Аркадий Петрович.