- Само собой, - сказал он, усаживая капитана и его супругу в коляску, - никакого обвинения Вам не будет предъявлено. Вы защищали свою семью и свою честь от беглого каторжника.
Глава 14
Прошло несколько недель и «Замёрзший плёс», казалось, оправился от всех пережитых волнений. Тело Краснопольского было предано земле и дело его закрыли. Сомов вернулся к своим обязанностям и вернулся в город. Доктор 0- вернулся к своей частной практике.
Лето было в самом разгаре и Демьян приступил к строительству своей парусной лодки. Посреди пустовавшего прежде лодочного сарая теперь красовался киль, а пол был усыпан ароматными стружками. Яркий солнечный лучик освещал руки капитана, когда он, думая о чём-то далёком, строгал доску для внутренней перегородки. Нет, он не оставил идею строительства судна. Но уже не был до конца уверен – хочет ли он уплыть или всё же он хочет остаться.
Да – в случае с Агнией можно было утверждать, что злой рок не сработал. Но что можно было сказать о всех предыдущих женщинах? И кто может дать гарантию, что несчастье не нагрянет внезапно? Демьян покосился на свой дневник и тяжко вздохнул. Услышав чьи-то быстро приближающиеся шаги и какой-то смутный тревожный ропот, доносившийся со стороны дома, Леденцов замер.
- Барин, барин! – кричала что есть мочи одна из дворовых девушек, бегом приближаясь к сараю. – Барин! Барыне плохо! Скорее!
Не помня себя, с безумными от страха глазами, Демьян что есть духу помчался домой. Перескакивая через ступени, направляемый перепуганными девками и бабами, он ворвался в спальню. Агния, бледная, с тенями под глазами, лежала на кровати, бессильно откинувшись на подушки.
Капитан рухнул на колени у кровати и, схватив руки жены в свои ладони, расцеловал их, беспрестанно вопрошая «Что случилось, родная? Ну, что с тобой?». Она слабо улыбалась ему вместо ответа.
Немедленно послали за доктором Корвиным, а Глаша, как самая близкая к барыне, была тщательно расспрошена обо всех обстоятельствах, предшествовавших возникновению внезапной болезни барыни. Глаша бормотала что-то невразумительное о том, что дескать барыня ничего с утра есть не желали, а только выпили чаю с ватрушкой и прилегли, потому что слабость в теле почувствовали. А через час её начало сильно тошнить и как раз в этот момент и позвали из лодочного сарая хозяина.
Доктор выставил Демьяна из спальни, и тот был вынужден уйти в кабинет, где принялся перечитывать своё распоряжение на случай его кончины. Глаза его вновь лихорадочно блестели, в голове шумели сотни голосов воспоминаний, которые твердили, что он приносит всем своим женщинам смерть и что рано он радовался и считал, что рок обошёл его стороной! Старуха смерть возьмёт своё!
Он вытащил из стола пистолет и положил его перед собой – рядом с распоряжением, которое, впрочем, он решил оставить без изменений. Он был хмур и готов к самому худшему, о чём он неприминул сразу с порога объявить доктору, вошедшему к нему в кабинет четверть часа спустя.
Господин Корвин тяжело вздохнул, нахмурился и, медленно опустившись в кресло сказал, покосившись на пистолет и безумные глаза капитана:
- Ваше высокородие, Вы что-то рано жену хоронить задумали! Она вовсе не умирает! Я Вам даже больше того скажу – она не больна!
Демьян выпрямился в кресле, и в недоумении уставился на врача.
- Что Вы хотите этим сказать, доктор? Ей ведь было очень плохо! Все девки это в один голос твердят!
- Да в том-то всё и дело, что Вы слушаете всяких безграмотных девок, а Вы – человек образованный, должны не в суеверия всякие верить, а доверять только фактам и здравому смыслу! Ваша жена беременна и меньше всего ей сейчас нужны Ваши истерики и попытки убить себя. Немедленно уберите пистолет! Иначе я буду вынужден сделать Вам укол успокоительного.
Когда до Демьяна дошёл смысл его слов, в лице его произошла метаморфоза. По глазам его видно было, как мысли сменяют друг друга – от отчаяния, к осознанию, что жизнь подарит ему ребёнка. Капитан открыл ящик стола, бросил в него завещание и пистолет и бегом помчался к жене.
Доктор только лишь снял очки, и тихо промолвил, устремив близорукий взгляд в окно:
- Да…
Через неделю Демьян получил неожиданное письмо от поверенного своего отца. Оно было кратким. В нём говорилось, что Михаил Леденцов оставил распоряжение – передать его сыну письмо в случае наступления беременности у супруги его Агнии Леденцовой (урождённой Волховской).
Распечатав письмо, Демьян прочёл:
Сынок, я знаю, ты прочтёшь эти строки, когда меня уже не будет в живых. Ты более двадцати лет считал, что на тебе лежит проклятие, клеймо, позорящее семью, честь и достоинство фамилии Леденцовых. Я знаю, как тяжело тебе было! И я очень хотел тебе помочь, но не знал – как? И тогда я разыскал человека, который согласился мне помочь.