Дверь за ним тихо притворилась. Сквозь слёзы Агния смотрела на эту запертую дверь, слышала удалявшиеся по коридору шаги. Она оглянулась словно в поисках тени того, кто только что здесь был. Посмотрела на своё отражение в зеркале туалетного столика. Оттуда на неё смотрела невысокая молодая девушка. Не писанная красавица, но до сего дня она считала, что может понравиться мужу… Может быть, побывав в сотнях сражений и дальних странах, он видел женщин куда более красивых, чем она? Может быть она не так хороша, как думала? Огромные туманно-серые глаза её наполнились слезами до краёв. Не в силах более себя сдерживать, она упала на кровать и заплакала.
- Нет! Нет! – бормотала она, хлопая маленькой ладошкой по подушке, как расстроенная девочка. – Что же мне делать? Что мне делать? Неужели я обречена жить так – без любви? Жить в браке и умереть старой девой? – после этих слов она совершенно потеряла самообладание и расплакалась.
Внезапно, дверь тихонько скрипнула. Агния подняла голову с надеждой. Но нет… это не Демьян Михайлович. Это была девушка. Молоденькая, невысокого роста, с розовыми щёчками и тёплыми дружелюбными глазами. Она сочувственно улыбнулась и, подойдя к кровати опустилась на пол, положив руку ей на плечо.
- Ну что, Вы, барыня! – проговорила она заботливым тоном. – Всё образуется, не плачьте! Всё ещё будет! Барин – не злой! Просто он верит в проклятие, будь оно не ладно! Ну, не плачьте, я рядом!
Агния схлипнула, и поворотясь к девушке сказала:
- Как тебя зовут?
- Я Глаша!
- Глаша, а можешь принести мне чаю? У меня за весь день и макового зёрнышка во рту не побывало, не до еды было.
- Конечно, барыня! – ответила, широко улыбнувшись, девушка. – Сию минуточку! Сейчас мы вас накормим как следует! Бедная Вы моя, бедная! – сказав это со вздохом, девушка удалилась, и через несколько минут вернулась с подносом, на котором стоял пузатый горячий чайник, сливочник, чашка с блюдцем и две большие ватрушки на тарелке, накрытые салфеткой.
Поставив поднос с угощением на маленький столик Глаша сказала:
- Кушайте, матушка-барыня! И не плачьте! Всё ещё будет! Хотите, я побуду с Вами?
- Да, Глаша, пожалуйста, - сказала Агния и, утерев слёзы платком, уселась пить чай.
Утром, войдя в холодную столовую, обставленную старой потёртой мебелью, Агния невольно поёжилась под испытующими взглядами прислуги и постаралась приосаниться. Она надеялась, что по её лицу не слишком хорошо заметно, что она плакала и не спала почти всю ночь. Глаза её были ещё красны, а веки слегка припухли. Девки и бабы бросали на молодую барышню удивлённые взгляды и шептались за её спиной. Казалось, что их удивил сам факт того, что она сегодня утром проснулась и спустилась к завтраку! Можно было подумать, что они ожидали её смерти нынче же ночью и были разочарованы, что проклятье не сбылось.
Однако, быстро нашлись среди дворни те, кто смекнул сам и рассказал всем прочим об истинной причине того, почему злой рок не взял жену капитана! Слухи эти быстро дошли до ушей старого барина. Он вызвал к себе в кабинет сына и устроил скандал. Кричал он так громко и злобно, доводя самого себя до исступления, что в ту же ночь умер от удара.
Нельзя было сказать, чтобы смерть отца сразила Демьяна Михайловича. Он уважал своего родителя, но нежной любви и дружбы между ними никогда не было. А в последние годы, когда отец регулярно писал ему гневные письма, в которых требовал жениться и продолжить их род, и вовсе потерял с ним духовную связь. Только когда Демьян прочёл его последнее письмо, в котором тот сообщал о своей скорой кончине и объявлении о том, что он сам просватал сына, он решил приехать в имение.
Весь дом, казалось, погрузился в мрачное молчание. Уже довольно долгое время дела в имении шли не важно, так как старый барин предпринял в последние годы несколько вложений в сомнительные предприятия. Теперь, когда хозяина не стало, прислуга и дворня почувствовали смесь облегчения и тревоги о будущем. Дом местами обветшал, сад и парк были в совершенном запустении. Цветники, которыми так гордилась ещё покойная матушка Демьяна Михайловича, давно исчезли, размылись, спрятались под сорной травой.
Демьян в мрачном настроении переходил из комнаты в комнату, осматривая теперь уже свои владения, и давая указания своему приказчику – Степану Ивановичу Завражному - о предстоящих починках, диктуя список покупок для дома и хозяйства, справляясь о текущем положении дел. Распахнув дверь в небольшой кабинет, Демьян на мгновение остановился на пороге. Кабинет отца. Он вспомнил, как мальчишкой любил бывать здесь тайком и разглядывать книжные полки, бумаги отца. Он тогда боялся прикоснуться к чему либо, чтобы не дай Бог отец не узнал, что сын побывал в его владениях! Теперь же, эта пыльная комната, в которой давно не бывал его отец, который по болезни всё больше времени проводил в постели, стала теперь его.