Не ожидал, что под всеми этими худи и мешковатыми джинсами может скрываться такое.
Фигура — идеальная.
Попа... ну, тут без комментариев.
Да и грудь, похоже, там тоже не подкачала.
А этот свитер со спущенным плечом...
И волосы — светлые, прямые, мягко падают.
Чёрт.
Зачем я вообще об этом думаю?
Она же меня раздражает.
Каждое слово — вызов, каждое движение — дерзость.
И чем сильнее я пытаюсь её загнать в рамки, тем больше она бесит.
А может, просто потому, что игра становится интереснее.
— Оливия, смотри, что будешь есть, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Я тебе сказала, я ничего не хочу, — отвечает, не глядя.
Вот же упрямая.
Я усмехаюсь.
— Мы можем не конфликтовать, знаешь? — говорю, опираясь локтем о стол. —
Если ты будешь выполнять мои поручения без пререканий, всё может быть проще.
Можем даже... нормально общаться.
Друзьями нас, конечно, не назовёшь. Я с девушками не дружу.
— А то и видно, — парирует она мгновенно. —
Ты вообще не умеешь дружить, особенно с теми, у кого есть мнение.
Я ухмыляюсь.
— Вот за язык тебя и уважаю.
Она резко обрывает улыбку:
— Зачем вообще я тебе? У тебя столько денег, ты можешь нанять кого угодно. Да и девушка у тебя есть. Она не ревнует?
Я смотрю прямо в её глаза.
— К тебе — нет, не ревнует.
Скорее к фонарному столбу начнёт ревновать, чем к тебе.
Она будто замирает.
На секунду я вижу, как её взгляд дрогнул,
словно ударил куда-то глубже, чем хотел.
И внутри... чертовски неприятно.
Она поджимает губы, резко встаёт.
— Я не собираюсь это терпеть.
Встаю тоже.
Поворачиваю её к себе.
На фоне меня она кажется совсем небольшой — головой едва достаёт до груди.
Смотрит снизу вверх, глаза сверкают.
— Куда собралась? — спрашиваю. —
С кем ты была на хоккее, Оливия? Так и не ответила.
Она молчит.
И это только сильнее раздражает.
— Так вот, — продолжаю, —
пока ты моя игрушка, никаких парней, свиданий и прочего у тебя быть не должно.
Ты мне нужна двадцать четыре на семь.
Что бы я ни захотел — ты принесёшь, подашь, вернёшься.
Поняла?
Она смотрит молча.
Взгляд злой, упрямый, но не ломается.
Просто не отвечает.
— Садись и ешь, — говорю, уже тише.
Она садится.
Берёт себе салат с курицей.
Молча ест.
Каждое движение — сдержанное, аккуратное.
Злится, но не говорит.
Я тоже молчу.
Странно, но в этом молчании нет дискомфорта.
Наоборот — будто тишина между нами заполняется чем-то другим.
Чем-то, что я не могу определить.
Съев, она отставляет тарелку и смотрит в окно.
— Что, больше ничего не хочешь? — спрашиваю.
— Нет. — Её голос ровный, почти холодный. —
Теперь я могу уйти?
— Иди, — выдыхаю.
Она встаёт.
Я следую за ней по коридору, наблюдаю, как она надевает кеды, застёгивает куртку.
Каждое её движение — уверенное, упрямое.
Перед тем как выйти, я перехватываю её за руку.
Она дёргается, но руку не вынимает.
Мы оба смотрим на наши руки. И вдруг...
по телу проходит лёгкое, тёплое ощущение.
Быстрое, как ток..
Я отбрасываю его.
— Завтра, к первой паре, кофе.
Тот же корпус, — говорю спокойно.
Она смотрит прямо в глаза и отвечает без эмоций:
— Поняла.
И уходит.
Тихо.
Дверь захлопывается, а я ещё долго стою в коридоре.
Не понимаю, что происходит.
Почему, когда она рядом, всё идёт не так, как должно.
Я ведь не привык терять контроль.
Но с ней... будто всё сдвигается.
Сажусь на диван, провожу рукой по лицу.
Зачем я вообще к ней прицепился?
Почему мне нужно, чтобы она слушалась именно меня?
И в глубине где-то, очень тихо, появляется мысль, от которой хочется выругаться:
Потому что она меня притягивает.
Не телом — хотя и это чертовски очевидно.
Просто... вся она — вызов.
А я не привык, чтобы меня бросали вызов.
Игра продолжается.
И, похоже, я начинаю получать от неё удовольствие.
Игнор
Оливия
Прошла неделя.
Я просто делаю, как он говорит.
«Принеси. Подай. Сделай. Отнеси. Хочу то. Хочу это».
Я молча выполняю и ухожу.
Без слов, без споров.
Как будто между нами существует негласный контракт:
он приказывает — я делаю вид, что не слышу в этом издёвки.
Сегодня пятница.
Наконец-то. Он утром написал список, я всё сделала, отдала, развернулась и ушла. И даже не обернулась. Хотя чувствовала, как он смотрит — этот взгляд будто прожигает спину.
Всё.
Сегодня его не существует.
Сегодня мой день.