Как же он бесит.
Я иду прямо к нему.
Подхожу, почти в упор, и тычу пальцем ему в грудь:
— Ты! Совсем охренел, да?!
Его друзья еле сдерживают смех. Лев смотрит сверху вниз, чуть наклоняет голову.
— Не понимаю, о чём ты, — произносит он спокойно.
Я толкаю его подальше от всех, но он даже не шелохнулся — будто в землю врос.
— Пошли отойдём! — цежу сквозь зубы.
Он хмыкает:
— Ты меня не привлекаешь. Твой пучок на голове как гнездо. А очки? Ты что, ботанша? Извини, не мой типаж.
— Да нафиг ты мне сдался, — огрызаюсь. — И ты, между прочим, тоже не в моём вкусе. Больно уж огромный.
Он усмехается шире:
— Хм, деточка, я в вкусе у всех.
И да, я действительно огромный — везде.
Я закатываю глаза. — Фу! Твоё эго просто не знает границ. — Делаю вид, что вот-вот вырвет, изображая рвотные позывы.
— Я пришла сюда не спорить с тобой, — выдыхаю. — А спросить, ты сам решить свою проблемку не смог, да? Решил надавить на всех и теперь думаешь, что крутой?
Он усмехается.
— Почему бы и нет? Что, не понравилось быть в центре внимания?
— Да меня отчислят такими темпами! — взрываюсь.
Он чуть склоняет голову, смотрит на меня с ленивым интересом:
— Так на то и расчёт, Заноза.
— Что ты от меня хочешь? — спрашиваю, чувствуя, как голос дрожит от злости.
— Ты знаешь, что я хочу, — отвечает он тихо, почти шепотом.
— Давай я буду платить тебе частями? — выпаливаю, просто чтобы сорвать с него эту ухмылку.
Он качает головой, его взгляд скользит по мне снизу вверх.
— Мне не нужны деньги, — говорит спокойно. — Я хочу себе личную игрушку.
— Ты козлёныш! — взрываюсь. — Как долго мне тебя терпеть?!
Он делает вид, будто размышляет.
— Скажем… до января? Всего три месяца. Думаю, хватит.
Она хмыкнула и, злая как удав, выдала вслух вопрос, который висел в воздухе у обоих:
— Хорошо. До января. Но скажи прямо — если я соглашусь, преподы отстанут?
Он посмотрел на меня ровно, будто взвешивал слово за словом, и на лице у него не появилось ни тени смущения. Голос был спокойный, уверенный — тот самый, от которого у людей подкашиваются коленки.
— Они отстанут. Всё прекратится. Твоя жизнь станет легче, — сказал он. — Не потому что они вдруг проснулись добрыми, а потому что я позабочусь, чтобы тебе не мешали. Моя фамилия решает вопросы, мой интерес — меняет правила игры.
Я хотела плюнуть. Вместо этого спросила ровно, чтобы он не ускользнул:
— И что ты за это хочешь? Какие Услуги?
Он усмехнулся, легкая жесткость в улыбке.
— Ты будешь выполнять мои поручения. Иногда это будет просто приносить кофе, иногда — мелкие шаги. Иногда — ничего, кроме присутствия.
Профессора, неприятные звонки, внезапные проверки — всё уйдёт.
Я подаюсь вперёд, говорю ровно, но жёстко:
— Слушай, Харингтон. Спать с тобой я не буду. Никогда. Даже не надейся.
Он усмехается — коротко, с тем самым мерзким оттенком самодовольства, от которого хочется врезать.
— Расслабься, Заноза. Такая «красотка», как ты, меня не возбуждает.
На секунду воздух между нами будто глохнет.
Я сжала кулаки, потому что внутри что-то скребло и жгло. Предложение пахло унижением. Сказать «да» означало принять чужие правила, согласиться на роль, которую он себе надумал. Сказать «нет» — обречь себя на продолжение мелкой войны, где у него явно больше ресурсов.
— Ты понимаешь, что я не сторонница компромиссов на таких условиях, — проговорила я медленно. — Это выглядит как сделка: я — твоя «игрушка», ты — мой цензор.
Он покачал головой, как будто объясняя что-то очевидное:
— Называй как хочешь. Решай.
Я стою напротив него, сжимаю зубы так, что болят скулы.
Воздух между нами натянут, как струна.
Он ждёт, не сводя с меня глаз, уверенный, что уже выиграл.
— Ладно, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Согласна.
Его губы чуть трогаются в самодовольной полуулыбке.
Я разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как он всё ещё смотрит мне вслед. На полпути останавливаюсь, оборачиваюсь и показываю ему средний палец.
— Не радуйся раньше времени, Харингтон, — шепчу.
Пусть последний жест останется за мной.
Телефон тут же вибрирует в руке.
Сообщение от неизвестного номера:
«Капучино без сахара. После пары.»
Я смотрю на экран.
— Вот говнюк, — выдыхаю, закидывая телефон в сумку.