И впервые понимаю — это только начало.
Поручения.
Лев
Захожу в аудиторию, сажусь на место.
Парни уже там — Алекс, Дима, Лука.
Как только я опускаюсь в кресло, они начинают ржать.
— Ну что, Харингтон, — ухмыляется Лука, — видел тебя с этой первокурсницей. Что за дела с девчонкой-мышкой?
— Она тебе кофе варит или лекции конспектирует?
— Да ладно, не гони, — усмехаюсь. — Просто ставлю кое-кого на место.
— Как всегда, — хмыкает Алекс. — Ты вообще когда-нибудь перестанешь самоутверждаться за счёт бедолаг?
— Когда бедолаги перестанут нарываться, — отвечаю спокойно.
Все смеются. Я кидаю сумку на стол, вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку стула. Завтра игра, и это главное.
И вот — телефон пиликает.
На экране всплывает сообщение:
«Чтобы купить кофе, нужны деньги.
Я свои деньги на тебя тратить не собираюсь.
Ты у нас богатенький мальчик — вот и иди покупай сам.»
Я невольно усмехаюсь. По номеру телефона перевожу ей десять тысяч.
«Счёт пополнен на все мои прихоти.
Как закончатся — скажешь.
Переведу ещё, чтобы ты могла покупать то, что я хочу.»
Через минуту — фото среднего пальца.
Коротко, по делу.
Я ухмыляюсь, экран гаснет.
Лекция идёт своим ходом. Я делаю пометки, думаю только о завтрашней игре: о скорости, схеме, бросках, реакции.
Пара заканчивается.
Выходя из кабинета, я замечаю, как она идёт по коридору.
В руке стакан кофе.
— Вот твой капучино, Харингтон, — говорит, даже не глядя.
Если это можно назвать «передала».
Скорее — влепила в грудь.
Кофе проливается на манжет, она разворачивается и уходит, будто ничего не произошло. Я провожаю её взглядом, чувствуя, как уголок губ поднимается сам собой.
Девчонка с характером. И именно поэтому я выиграл — она сделала то, что я сказал.
На сегодня пары закончены.
Иду на парковку, сажусь в машину, включаю двигатель.
Город живёт своей суетой, а я еду домой — переодеться, перекусить, потом на лёд.
На тренировке тренер гоняет нас по полной.
Ускорения, броски, передача шайбы, отработка связок.
Лёд под коньками трещит, дыхание вырывается паром.
Здесь всё понятно: кто сильнее — тот и выигрывает.
Без жалости, без разговоров.
После тренировки возвращаюсь домой.
Бросаю сумку в угол, открываю телефон.
Пишу коротко:
«Срочно. Нужно, чтобы ты привезла продукты.
Список — ниже. Адрес тоже.»
Отправляю.
Молчит.
Пишу вопросительный знак.
Всё равно тишина.
Проходит час.
Стук в дверь.
Открываю — на пороге Оливия.
Мокрая, злой взгляд, волосы липнут к щекам.
— Что-то ещё, господин? — язвит она, протягивая пакет.
Я ухмыляюсь.
— Хочешь остаться на ужин? Всё равно уже пришла.
— Нет, — отрезает. — Я не собираюсь проходить.
Ты вообще офигел? Я только пришла с пар, не успела поесть, не переоделась. А ты уже шлёшь свои поручения!
Ты хоть человек иногда? Я хочу в душ, поесть и спать. Если всё — я пошла.
Разворачивается, делает шаг назад. И что-то внутри меня щёлкает. Закипаю мгновенно, как от резкого удара. Два шага — и я уже рядом.
Резко прижимаю её к стене, ладонь ложится рядом с её плечом. Смотрю сверху вниз. Она поднимает глаза — большие, синие, злые. Дышит часто, но не от страха.
От злости.
— Ты будешь делать так, как я скажу, — произношу тихо, почти шёпотом, но от каждого слова воздух будто густеет.
— Не уяснила, Оливия?
Между нами — несколько сантиметров.
— У нас договорённость до января.
Если я скажу, что ты придёшь — ты придёшь.
Хоть в дождь, хоть в снег, хоть в град.
И принесёшь то, что мне нужно.
Надеюсь, теперь ты поняла.
Она сжимает кулаки, пытается оттолкнуть меня.
Я чувствую, как её ладони упираются в грудь, но не сопротивляюсь. Отхожу сам.
Она вырывается, быстро хватает сумку, и почти бегом уходит. Шум шагов растворяется в коридоре.
Стою секунду, дышу тяжело.
Пальцы до сих пор напряжены.
Внутри странное ощущение — будто выиграл, но не похоже на победу. Осадок, липкий, непонятный.
Отчего-то неприятный. Но потом просто выдыхаю.
Она должна понять, кто устанавливает правила.
Сажусь ужинать.
Телефон вибрирует — звонок от отца.
— Лев, — голос сухой, уверенный. — Через две недели благотворительный вечер. Помнишь?
— Помню, — бурчу.
— Придёшь не один. Возьмёшь Марго. Нужно, чтобы все видели, что у вас всё серьёзно.
— Пап, я не…
— Без «не». Это важно для семьи.
Он отключается.
Я бросаю телефон на стол, упираюсь ладонями в лицо.
Марго.
Опять она.
Откидываюсь на спинку кресла и думаю, как вырулить из этого. Всё смешалось: университет, отец, игра, Оливия.
И, чёрт возьми, именно последняя бесит сильнее всех.