Хоккейный матч
Оливия
Выбегаю из его подъезда, почти скользя по мокрому асфальту.
Останавливаюсь, опираюсь рукой о холодную стену и пытаюсь отдышаться.
Что это вообще сейчас было?
Почему, когда он подошёл так близко, у меня по коже пробежали мурашки?
Почему дыхание сбилось, а сердце будто сжалось?
Он же меня бесит!
До дрожи, до зубного скрежета.
Эти его глаза — холодные, но при этом смотрят прямо в душу. И этот рот… дерзкий, самоуверенный.
О боже, Оливия, остановись.
Хватит.
Нужно выбросить это из головы.
Это вообще не то, о чём стоит думать.
Он тебя бесит. Всё.
Никаких мурашек, никаких «ах».
Делаю глубокий вдох, вызываю такси.
Конечно же, за счёт моего «работодателя».
Работодателя — в кавычках, естественно.
Доезжаю до общаги, поднимаюсь в комнату.
Моюсь, переодеваюсь, ем всё, что попалось под руку, и наконец-то просто сажусь на кровать.
Тихо.
Дышу.
Нужно продумать план.
Как мне себя с ним вести?
Если он хочет, чтобы я была покладистая и молчаливая — ладно.
Так тому и быть.
Буду выполнять всё, что он скажет, без эмоций.
Сделала — ушла.
Отдала — ушла.
Без сцен. Без возражений.
Посмотрим, как ему понравится, когда я стану скучной и предсказуемой.
Дверь открывается, заходит Лера.
Она вся растрёпанная, в улыбке.
— Ты помнишь, что в эту пятницу идём в клуб? День первокурсника, детка!
Я устало улыбаюсь:
— Помню я. Только не факт, что этот придурок даст мне спокойно сходить.
— Так выключи телефон, — говорит Лера, бросая куртку на кровать. — Сделай вид, что не видела сообщений.
Я на секунду замираю.
А ведь… идея.
— О, вот это мысль, — хмыкаю.
— Гениально, — произношу и открываю ноутбук.
Пора разобраться, кто этот Харрингтон вообще такой.
Печатаю: Лев Харрингтон.
Я не знаю о нём ничего. Просто имя и фамилия.
Через секунду появляются статьи, фото, куча ссылок.
Лев Харрингтон — капитан хоккейной команды “Гризли”.
Улыбка, лед, интервью, камеры.
Дальше — заметки про отца: владелец гостиничной сети.
Мать — бывшая модель, сейчас домохозяйка.
Семья из дорогих журналов.
А рядом с ним на всех фото — рыжеволосая красавица.
Марго.
Так и подписано: “Лев Харрингтон и его девушка Марго Клейн.”
Смотрю на экран и не понимаю.
Если у него есть всё: деньги, известность, девушка — зачем ему я? Что я вообще делаю в этой истории?
Лера тем временем уткнулась в телефон, а я продолжаю листать фотографии. Он в форме, он на тренировке, он на каком-то благотворительном вечере. Везде одинаковый — уверенный, сдержанный, как будто сам себе закон.
С закрытой крышкой ноутбука возвращаюсь к реальности.
Смотрю на вещи в шкафу и думаю, что завтра надеть.
Решаю: широкие джинсы, толстовка, кеды, кожанка.
Так и быть, на время это мой образ — максимально нейтральный.
Пусть думает, что я “замухрышка”.
Кстати, стиль довольно удобный, просто обычно я предпочитаю что-то другое — женственнее, аккуратнее.
Но не сейчас.
Вечером мы с Лерой заходим к парням из соседней комнаты — Кириллу и Антону.
Те самые, что когда-то просили у нас соль.
Теперь вот сами зовут «на посидеть».
Сидим, играем в карты, болтаем, смеёмся.
Антон явно проявляет интерес.
У него ямочки на щеках, приятная улыбка, глаза с теплом.
Хороший парень, не мой типаж, но почему бы не пообщаться?
— Ты пойдёшь в клуб? — спрашивает он.
— Пойду. А ты?
— Конечно. Может, там встретимся?
— Договорились.
Время подбирается к одиннадцати.
Мы прощаемся и возвращаемся в комнату.
Утро.
Просыпаюсь.
Одежду я выбрала ещё с вечера — привычный «образ замухрышки». Но, если честно, стиль удобный. Очки, пучок, широкие джинсы, худи, кожанка и кеды. Немного макияжа, блеск на губах. Всё. Телефон пиликает.
Сообщение от Него:
«К первой паре. МакКафе. Кофе без сахара.»
— Опять этот идиот, — бурчу, натягивая куртку. Забегаю в Мак, покупаю кофе, бегу в универ. Всё уже началось, в аудитории полно народу. Сканирую глазами зал — все смотрят, будто на вторжение. И, конечно же, он — на последней парте, в окружении своих дружков и той самой рыжей красавицы. Подхожу, ставлю кофе на стол.
— Это всё? — спрашиваю спокойно.
Он поднимает взгляд, ухмыляется:
— Можно было бы сказать ласковее. Доброе утро, мой начальник.
Я повторяю его тоном, не моргнув:
— Доброе утро, мой начальник. Что-то ещё?