— Нет. Ты свободна.
Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как его взгляд будто прожигает спину. Плевать. Сегодня у него игра. Пусть лучше думает о шайбе, а не обо мне.
Пары пролетают незаметно.
Я почти не замечаю, как преподаватель объявляет, что всё — на сегодня конец. Последняя пара.
Собираю вещи, выхожу в коридор, и вдруг — слышу:
— Оливия.
Поворачиваю голову.
Стоит он.
Сам.
Дьявол воплоти.
Вздыхаю и, сжав зубы, подхожу.
— Чего тебе надо? — спрашиваю без тени улыбки.
Он ухмыляется, скрещивает руки на груди:
— Ты помнишь, что сегодня игра у хоккейной команды «Гризли»?
— Знаю. И что?
— Так вот, я там капитан.
— Я в курсе, — отвечаю спокойно. — Интернет многое рассказывает.
— Смотрела про меня, значит? — уголок его рта приподнимается. — Любопытство, Картер?
— Нужно же было понять, с кем я имею дело, — парирую.
Он делает шаг ближе:
— На игру пойдёшь?
— Нет, не пойду.
— Я не спрашиваю, — говорит тихо, с нажимом. — Я сказал. Ты пойдёшь.
— А я сказала — нет. Это твоя игра, не моя.
Он достаёт из внутреннего кармана билет, протягивает мне.
— Вот тебе место. Сядешь туда. После игры у меня будут поручения.
Я закатываю глаза.
— Сам и сиди. Ни разу не была на хоккее, да и не особо тянет. Я приду после твоей игры, если вообще приду.
Он прищуривается, голос становится холоднее:
— Я повторяю это в последний раз. Больше не буду.
Протягивает билет и уходит.
А я стою с этим клочком бумаги в руке и думаю, что мир, похоже, окончательно сошёл с ума.
Хотя… честно говоря, я всё равно собиралась идти.
Мы с одногруппниками купили билеты ещё на прошлой неделе. Парни, местные, сказали, что покажут нам, как проходят настоящие матчи. Так что он может думать, что угодно — я пойду. Только не на то место, куда он приказал.
Возвращаюсь в общагу.
Решаю: всё, хватит этого унылого образа.
Сегодня мы выходим в люди.
Мою голову, сушу волосы.
Они длинные, прямые, светлые, блестят под лампой и ложатся ровно, как в рекламе.
Смотрю в зеркало — даже не узнаю себя после недели «замухрышки».
Надеваю зауженные джинсы, белые конверсы, белый укороченный свитер со спущенным плечом.
Поверх — чёрную кожанку, на плечо — маленькая чёрная сумка.
Немного макияжа, ресницы, блеск на губах.
Смотрю в зеркало и улыбаюсь.
— Если этот тип меня увидит, точно не узнает, — шепчу себе.
Мы встречаемся с одногруппниками у входа в арену.
Саша сияет:
— Представляешь, я ни разу не была на хоккее!
Парни смеются:
— Сейчас поймёте, что это за зрелище. Адреналин, шум, драйв!
Я иду следом, глядя по сторонам.
Ледовая арена огромная. Свет, гул, толпы людей, музыка.
На секунду даже замираю — всё так масштабно.
Садимся на трибуны.
Я заранее посмотрела, где по его билету мне “предписано” сидеть — ровно напротив, на другой стороне.
И теперь с довольной усмешкой отмечаю, что меня там нет.
Пусть ищет.
Команды выходят на лёд.
Разминка.
Свет, крики болельщиков.
И вот он — в форме, под номером двадцать девять. Огромный, мощный, будто медведь на коньках.
И в этот момент я понимаю, почему этот город сходит по нему с ума.
Игра начинается.
Первый период — полный провал.
Наши проигрывают, и даже я, человек далёкий от спорта, понимаю: что-то не так.
Лев будто сам не свой — нервный, жёсткий, пару раз чуть не схлестнулся с защитником соперников.
Второй период — уже лучше.
Наши отыгрываются.
Две шайбы подряд. 2:2.
Вокруг шум, свист, все вскакивают.
Я тоже. Кричу, хлопаю, хотя даже не знаю, за что именно.
Третий период — чистое безумие.
Секунды на табло.
Шайба летит, отскакивает, снова подхватывается.
И вот — последняя атака.
Номер двадцать девять.
Лев.
Резкий поворот — бросок — гол!
А потом — гул, свет, музыка.
Трибуны взрываются.
Мы все вскакиваем, кричим, визжим.
Адреналин, мурашки, восторг. А он… даже не празднует. Снимает шлем, коротко машет рукой и уезжает в раздевалку.
Мы спускаемся вниз, смеёмся, поздравляем друг друга, обсуждаем игру.
Я, сама не ожидая, признаюсь:
— Это было… круто.
И правда. Атмосфера невероятная.
Не из-за него, а просто — из-за всего этого огня вокруг.
Телефон вибрирует.
Сообщение.
Ну конечно.
«Ты не поняла, что я сказал, где должна была сидеть?»
Я закатываю глаза и печатаю:
«Я не твоя собачка, чтобы бежать туда, куда ты скажешь.
Я была на матче, но не на том месте.
Я была со своими друзьями.
И всё прекрасно видела.
А ты, Харингтон, научись манерам и нормально разговаривай.»