Я схожу с ума. Или уже сошла. А еще эти сны! Я не страдаю бессонницей, но за ночь я просыпаюсь множество раз, а затем снова засыпаю чтобы нырнуть в кошмар. А там кровь, в том сне. Я снова прохожу через ужас: отбиваюсь от Алексея, убиваю его… но во сне я не прячусь от мира, а становлюсь врачом, и пытаюсь спасти того, кого лишила жизни. Снова и снова пытаюсь, но у меня не выходит. И руки мои в крови, я тону в ней. А утром, вымотанная этими повторяющимися кошмарами я просыпаюсь, и мне больно жить.
— Я кушать хочу, — захныкала Диана.
Я кивнула сестре.
— Люб, дядя Рус меня утром кормил. Я голодная! Дай поесть.
На часах три дня, Рус уехал в семь утра. Мы за городом, ему приходится рано выезжать. Так, с семи утра Диана не ела — это, получается… сколько? Не могу сосчитать. Долго. Слишком долго ребенок голоден.
Встала с кровати. Это мучительно — идти, что-то делать, думать о еде, о Диане. И сил нет ни физических ни моральных.
— Можно пасту?
— Какую?
— Люб, — фыркнула сестренка, — ну Нутеллу же! На хлебушек, и пару ложечек отдельно. Можно? Дядя Рус купил, только я открыть не смогла, крышечка не открывается.
Я намазала хлеб Нутеллой, протянула сестре этот самодельный десерт и, отдельно, банку с пастой.
— Сначала макароны. Дядя Рус готовил. Нужно разогреть, — скомандовала моя маленькая сестра.
Как включиться? Слова будто через толщу воды до меня доносятся, и не сразу доходят.
Нашла кастрюлю, заглянула. Рус и правда макароны приготовил. С тушенкой. Быстро и вкусно, чего еще от мужика ждать. Впрочем, не мне над ним иронизировать, сама я даже чай не делала, не следила умывается ли сестра, ходит ли в душ. А я сама-то мылась? Тогда, в первый день — да, помню, а в следующие дни? Сколько их прошло? Вроде, два.
Нужно жить. Через не хочу, через больно. Надо!
— Малыш, а я ела тоже в семь утра?
— Да. Дядя Рус нас обеих кормил.
Значит, мне тоже нужно пообедать.
— Ты мылась? Тебя дядя Рус купал?
— Угу. Тут шторка в ванной с зайчиками, классная, я даже срисовала и тебе показывала. Дядя Рус задергивал шторку, и сидел в ванной.
— А зубки ты чистишь?
— Конечно! Сама! — возмутилась сестра.
А вот у меня они нечищены. Кошмар. Если не ради себя, то ради сестры за которую я ответственность взяла, нужно приходить в себя.
Мы пообедали, я сполоснулась в душе, разобралась с гигиеной и Диана вытащила меня на улицу.
— Дядя Рус ворота закрыл, нам только во дворе можно гулять, — пояснила Диана. — Без тебя он запретил выходить из дома. А вон там тётя Вера живёт, дядя Рус сказал что если что-то случится — к ней бежать. А еще вот, — сестренка похлопала по бедру, — он мне телефон дал, и часто звонит.
— Дядя Рус хороший.
— Да, он… он как папа, — выпалила Диана. — Наш папа такой был? А братик? Они тоже хорошие?
— Да, малыш. И папа, и Лёша очень хорошие. И дядя Рус на них похож. Все они добрые, ответственные, настоящие мужчины. И поступками доказывают свою любовь, а не словами.
— Ты женишься на дяде Русе?
— За мужчин выходят замуж, Диан, женятся на девушках.
— Да-да, — закивала сестра, ожидая ответа.
— Не знаю, — ответила я дипломатично, хотя ответ подозреваю — Рус поможет мне, и уйдет чтобы забыть как страшный сон. Он большего заслуживает, лучшего. И я даже держать его не стану, права не имею.
Или имею? Руслан дал мне это право, или он просто жалеет меня?
После прогулки мы вернулись в дом, и я, наконец, взглянула на наше временное жилье. Здесь мило, всё уютное, не новое, с историей. Заставила себя внимательно разглядывать обстановку и думать о вещах, а не о своей никчемной жизни.
Диана снова прибежала ко мне. И внезапно сильно обхватила меня за ноги, прижалась всем телом, всхлипывая.
— Ты умираешь? — всхлипнула она.
— С чего ты взяла, малышка?
— Ты не умрешь?
— Нет, — улыбнулась я через силу. — Не понимаю, откуда такие мысли.
— Не знаю. Ты никогда-никогда не умрешь?
— Давай-ка лучше ты мне рисунки покажешь, хорошо? — попыталась я отвлечь сестру и не сразу, но у меня получилось.
До вечера я возилась с сестрой, разучила с ней песенку, а затем мы вышли из дома и прижались к стене дома спинами. За день она пропиталась теплом от солнца. Дианка фырчит, двигает плечами, прижимаясь к стене — она под шубу отделана, неровная, шипастая, и получается своеобразный горячий массаж.
Пожалуй, сейчас мне не хорошо, но терпимо. И жить получается.
Мы надышались чистым воздухом, налопались яблок, отогрелись, прилегли и заснули в обнимку. Проснулась я резко, Дианы в кровати уже нет. Зато Руслан стоит напротив.