— А кто? — окрысилась она.
— Тот самый охранник, который должен был убить вашего мужа. Уваров в любом случае не вышел бы из номера отеля, так? Так, — подтвердил я, поймав ее взгляд и правильно его расшифровав. — Зачем ему было выходить? Вдруг бы отмазался, мало ли какие у него были должники. И на убийство есть карт-бланш. Ваш муж бы поиздевался над Любовью, может не до смерти, а ваш человек должен был убить и её и его. Но не убил. Однако, именно он понесет наказание. И вы сделаете так, что он сознается во всем. У вас же есть на него компромат? Уверен что есть, даже у меня собрана папка. Мужик отжигал в свое время: изнасилование, двойное убийство. Надо же, он шаром для боулинга 2 мужчин забил насмерть!
— Я отказываюсь обсуждать эту фантастику!
— Подумайте примерно с час. Мне нужно чтобы Котова осталась чистой, живой и на свободе. Мои связи против ваших. Мои деньги против ваших. Но, как вы можете понять, если вы откажетесь от моего щедрого предложения, у меня будут проблемы, но ваши проблемы будут куда серьезнее моих. А мы можем разойтись мирно, и каждый останется при своем. Я даже брата вашего отпущу и делайте с ним что хотите — любите, забирайте с собой, или… да что угодно. Но вы должны будете покинуть страну. Это моё условие. Однако, деньги останутся при вас. В противном случае вы потеряете и их и, возможно, свободу.
Уварова поджала губы, в глазах ее гром и молнии. Ярость.
— Нам нужно обсудить всё сказанное, — поднялся адвокат Уваровой со стула и потянул её за собой. — Час?
— Час, — кивнул я, прекрасно зная, каким будет ответ.
Меня бы послали куда подальше, не будь я братом Марата Соколовского. Меня попросту не восприняли бы всерьез, даже имей я на руках неопровержимые улики, доказывающие прямую а не косвенную вину Уваровой. Но благодаря своим связям, косвенные улики превратились в прямые угрозы.
И в ключ к нормальной жизни для Любы.
А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.
Эпилог
К колонии мы подъехали заранее. Ночью я вообще не спала. Планировала накраситься, надушиться. Да, брат конечно не рассматривает меня как женщину, но мне хотелось порадовать его чем-то красивым. Тем, чего он был лишен. А на красивую девушку всегда приятно смотреть, чтобы платье, каблучки, прическа и макияж.
Но когда я вышла из душа и взялась за косметичку, моя затея показалась мне гнилой. Я надела обычную одежду, собрала волосы в пучок, подняла Дианку и мы с Русланом сели в машину.
Брата я ждала такой, какая я есть — настоящей. С красными от недосыпа глазами, в джинсах, толстовке и конверсах. Взволнованная, радостная и виновная.
— Ты пока отдыхаешь? — спросила Руслана, чтобы убить время и не психовать так сильно.
— Да, планирую пока побыть с тобой дома, брату твоему помогу.
— С работой?
— Не только, — осторожно ответил Руслан. — Отсидевшие очень уязвимы. Виновны они или нет, но колония — это тяжело. Человек быстро перестраивается из состояния свободы в состояние несвободы. Там свой мир, свои правила. И они под кожу проникают. Да, к несвободе привыкают быстро, а вот обратно перестроиться… с этим бывают сложности. Лёха может опьянеть от этой свободы и потеряться в ней.
— Он хороший парень!
— Он человек, потерявший долгие годы за то, чего он не совершал. Он молод, он заражен тюремными привычками. Наши колонии не исправляют, Люба. Они наказывают, ломают людей. Твой брат не сломлен, я неоднократно ездил к нему и считал его. Он не сломлен, но он варился среди преступников и многое перенял чтобы выжить там. За ним придется присматривать, чтобы он не пошел по кривой дороге, каким бы хорошим парнем он ни был. И, да, он отличный парень, ты права.
— Он ни за что не станет нарушать закон. Вряд ли Лёша хочет вернуться сюда, — пробормотала я, уткнувшись в плечо Руслана.
— Ты не знаешь статистику. Зачастую те, кто отмотал свой срок, через определенное время возвращаются на зону.
— Ты меня в депрессию вгонишь!
— Эй, я же сказал что помогу ему, — Руслан обнял меня. Он облокотился о машину, а я повисла на самом Русе. — Сначала дома будет, с нами. Я уже всё распланировал. Сегодня мы проведем время вместе, завтра мы с ним отъедем, и я его напою. Вдрызг, через не могу. Пусть проорется, проблюётся, отойдет от похмелья, и…
— И…?
— И купит презервативы, а затем загуляет на пару дней. Эй, не вздумай осуждать, — Руслан с улыбкой покачал головой. — Нам приходилось взаимодействовать с фондами социализации бывших заключенных, и я многое перенял из их работы. Ему нужно почувствовать себя в семье и в безопасности, напиться, потрахаться. Затем он ненадолго станет закрытым, будет сидеть дома и переосмысливать всё что с ним случилось, привыкать к безопасности. В это время Лёху не нужно гнать на работу, месяц-два пусть пообвыкнет. А потом я помогу ему с работой. Скорее всего, твоему брату понадобится психолог, но вряд ли надолго. Пара месяцев, и он будет в норме. Но нам нужно приглядывать за его контактами: с кем он встречается, кто эти люди. Особенно если он начнет общаться с теми, с кем раньше сидел.