— Боже, — простонала я. — Я думала что Лёша выйдет, и всё будет супер.
— Всё будет супер, но не сразу. Просто будь готова к перепадам настроения, замкнутости, тюремным привычкам. Он даже за столом будет сидеть по-особому, не как мы, а так как зэки привыкли сидеть — сгорбившись, выставив локти. А перед телевизором он, наоборот, как палку проглотив станет сидеть.
— Ты как был ментом, так им и останешься. Ужасы мне рассказываешь, — упрекнула я, и прошептала: — Спасибо что предупредил. И за то что обнадежил — спасибо.
— Справимся, — поцеловал меня Руслан.
Да, мы со всем справимся.
Руслан написал рапорт, и оставил службу, которую он любил и ненавидел. Любил он её за охрану закона, ненавидел за бесконечную писанину. Но если бы не я — он бы продолжал служить, не преступая закон.
Я не знаю точно, что Руслан сделал, но после нашей первой близости он уехал на работу, с которой вернулся ночью, и сказал что всё кончено. Жена Алексея Уварова покидает страну, дело против меня рассыпалось бесследно, мы в безопасности. Я пыталась вытащить из Руслана подробности, но он каждый раз закрывался, выдавая мне ту же информацию что и раньше, только в другой обработке.
И я отстала от него.
Этот год я пропускаю. Ради себя, ради Руслана, ради Лёши. А в следующем году я всё же пойду учиться в медицинский. С реакцией на кровь я уже справилась, пытая саму себя мерзкими видео на Ютюбе. Меня больше не накрывает воспоминаниями при виде ярко-алого.
Но воспоминания эти навсегда со мной, пусть и не сводят с ума.
Я точно знаю что виновата. Да, не хотела. Да, защищалась. Да, если бы Диана попала в такую историю, я бы сказала ей то что сказал мне Руслан: хорошо что убила ты, а не тебя. Но отнять жизнь другого человека, пусть и приговоренного заранее и напавшего на меня — это тяжело. Может, именно поэтому я и не отбросила свою мечту стать хирургом.
Руслан и в этом оказался прав. Мотивация моя выросла, я хочу выучиться и стать лучшей. Чтобы не губить, а спасать. И меня не пугает 6 лет учебы и 2 года ординатуры, меня не отталкивает даже тот факт что у каждого врача набирается своё кладбище. Пожалуй, этот год закалил меня и заставил повзрослеть.
— Ура! — завопила я, выплывая из своих размышлений в реальность. — Лёшка!
Я побежала к брату, как только он вышел из ворот — ссутулившийся, растерянный. И повисла на его шее, визжа от радости и плача.
— Задушишь! Любка, ты раньше полегче была. Эй, — смутился Лёша, но вдруг обнял и закружил как раньше, в детстве, когда наша семья еще была семьей. — Вытащила меня, все же, — пробубнил он, отпустив меня.
— Не я. Он.
— Благодаря тебе.
— Лёш, если мы будем обсуждать кто и где благодаря кому оказался — мы здесь трое суток простоим. Уж поверь. Ух, какой ты высоченный! И качком таким стал! Кстати, — я обернулась на нашу машину и подала Руслану знак, — с тобой очень хочет встретиться та, кто тоже повзрослела.
— Диана?
Руслан как раз помог Диане выйти из машины. Вот уж кого я принарядила, так это сестренку. Пусть она услаждает взор. Ну чисто ангелок: светленькая, хорошенькая, в белом платье с вышитыми ирисами и в джинсовой выбеленной куртке. Прелесть — девчушка.
Ди засмущалась, да так артистично что я рассмеялась — она опустила голову, выставила правую ногу и принялась «ковырять» носком туфли асфальт.
— Диан, иди к нам. Поздоровайся с нашим старшим братом, — позвала я её.
Диана подошла к нам медленно. Задрала голову, разглядывая Лёшу с любопытством и застенчивостью. Брат опустился на корточки перед ней.
— Ты очень красивая, Диана. Жаль что ты не помнишь меня.
— Люба каждый день мне рассказывала про тебя. И фото показывала. А я тебя нарисовала, —пролепетала она и потянулась к брату, чтобы обнять.
Все же, я правильно делала что вдалбливала в голову сестры то что у неё есть любящий старший брат. Каждый день, долгое время, с рассказами, фотографиями, я методично прививала ей заочную любовь к Лёше. И своего добилась. Она смущается, но тянется к нему. А Лёшка размазан этой встречей, растроган.