К одному из пионов прикреплена записка. Разворачиваю ее. Всё тот же каллиграфический почерк.
«Ева, прошу тебя прости меня и дай мне шанс хотя бы всё объяснить тебе.
Твой Я»
Я несколько раз перечитываю записку. Дать шанс объяснить? А готова ли я выслушать его? Готова ли снова услышать то, что вновь ранит мою до сих пор кровоточащую душу? «Твой Я»... А мой ли ты вообще? И станешь ли когда-нибудь моим?
Ставлю букет в вазу, рядом с тем, что Сергей дарил мне раньше. Он до сих пор в прекрасном состоянии, благодаря Людмиле Владимировне, она очень хорошо умеет ухаживать за цветами.
Мой взгляд падает на коробку. Что же так может быть? Сгорая от любопытства, я быстро развязываю золотистую ленточку и открываю крышку. От удивления я открываю рот. Не может быть. Это тот комплект, который я мерила в магазине. Плюс ещё чулки и пояс из той же коллекции. Качаю головой и, возвращая содержимое коробки на место, закрываю крышку. Я не могу принять этот подарок, но и встретиться с его отправителем, чтобы вернуть презент, я пока не готова. Отношу коробку в комнату и иду в бизнес-школу.
Так проходит несколько дней. Каждый день я получаю цветы от Сергея с извинениями и просьбой поговорить, однако, я пока не уверена, что готова к этому. Рана в моем сердце до сих пор не заживает, а наоборот лишь сильнее начинает болеть с каждым днём. Каждое утро я обещаю себе выкинуть Сергея из головы и каждую ночь рыдаю в подушку, вспоминая его. Жаль, что память нельзя стереть. Было бы намного проще. Только хочу ли я этого?
К моему счастью, сегодня приезжают родители. Хоть я и бунтую, во время их командировок, я очень скучаю по ним. Надеюсь, что мама и папа хоть немного помогут мне обрести покой.
Спешно выбегаю из школы с курсов французского языка, окрылённая мыслью о встрече с родителями. Мой взгляд падает на знакомый черный Porsche, а потом я замечаю Серёжу. Он стоит с букетом пионов, облокотившись о капот своей «красотки». Внутри все сжимается. Он замечает меня, улыбается и идёт ко мне. Сердце начинает бешено колотится и, на минуту мне кажется, я забываю как дышать. Я понимаю, что соскучилась по нему. Такому родному, но в тоже время такому чужому.
Глава 16 - Сергей
Я вижу свою девочку, и моё сердце начинает трепетать. Сжимая в руках букет ее любимых пионов, я иду к ней.
- Здравствуй, Ева, - тихо говорю я.
- Привет, - не могу сказать, что она обрадовалась нашей встрече, скорее просто удивлена. Хоть не сбежала, и то хорошо.
- Это тебе, - я протягиваю ей букет.
- Спасибо, - ее взгляд становится немного теплее. Она вдыхает аромат цветов и закрывает глаза.
Мы молчим, а я мысленно пытаюсь подобрать слова. Когда молчание становится невыносимым, я осмеливаюсь наконец нарушить эту тишину:
- Ева, - начинаю я. – Я знаю, я виноват перед тобой. Но я прошу тебя, дай мне шанс. Просто выслушай меня. Пожалуйста. А потом уже решишь, казнить меня или помиловать.
Она задумчиво смотрит на меня.
- Хорошо, - после небольшой паузы соглашается она.
- Тогда давай посидим где-нибудь? – предлагаю я, понимая, что разговор будет долгим. Да и не будем же мы стоять вот так, практически на пороге бизнес-школы.
- Да, давай, - она кивает, и мы идём к машине.
Меньше чем через полчаса мы сидим в ее любимом кафе, «Вкофейне». Я уже успел заказать ее любимый латте и чизкейк. Хотя вряд ли дело дойдет до еды. Она почти всё время молчит, и меня это жутко напрягает.
Я делаю глубокий вдох. Назад дороги нет.
- Итак, - начинаю я свою исповедь. – Я расскажу тебе всё. Возможно так ты сможешь понять меня и мои поступки. Я не знаю, как появился на свет и кто мои родители. Меня подбросили в детский дом практически сразу после рождения. Всё своё детство я ждал, что меня заберут мама и папа. Но чуда не произошло. Я никому не был нужен. Словно слепого котенка меня выбросили в этот мир, и у меня было два выхода. Сдаться и утонуть. Или барахтаться и спастись. Я выбрал второе. Осознав, что ждать родителей нет смысла, я постепенно начал привыкать к жизни в детдоме. Суровая школа жизни в этом заведении научила меня быть жестоким и мстительным. Или ты, или тебя. Третьего не дано.