Завожу машину, и мы молча едем домой. Впервые мы оба знаем, чем закончится этот вечер. Она пришла, значит она хочет этого. Вспоминаю про «трофей» в своём кармане. Она без трусиков. Этот факт очень волнует меня, точнее определённые части моего тела, которые и без того болезненно реагируют на ее близость. Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев начинают белеть.
- Что ты сказала родителям? – мне нужно срочно отвлечься, поэтому я завожу разговор.
- Сказала, что устала и поеду к Ане, - тихо и спокойно говорит Ева, глядя на дорогу. Кажется, она тоже погружена в свои мысли.
- Ты часто не ночуешь дома? – задаю я следующий свой вопрос.
- Бывает, особенно когда родителей нет дома, - отвечает она после небольшой паузы. – Я не люблю находится дома одна.
Я знаю, что в их доме ещё живёт помощница по хозяйству и по совместительству няня Евы, но не спрашиваю ее об этом. Не хочу шокировать её познанием таких подробностей её жизни.
- У тебя замечательные родители, - говорю я спустя некоторое время.
- Спасибо, - спокойно, но как-то грустно говорит Ева. Она явно не в восторге от их работы. Тогда почему пошла учиться в этом направлении?
- Почему бизнес-школа? – я перевожу наш разговор в другое русло. Она отвечает несразу. Похоже ей не очень приятен это разговор.
- Родители настояли, - коротко отвечает она и замолкает. Так просто? Не похожа она на ту, что так просто согласится делать что-то против своей воли. Тем более, если дело касается того, чем ей придется заниматься всю жизнь. В мои размышления вторгается тихий голос Евы. – Я понимаю, что родители не вечны. Когда-то мне придется возглавить компанию. Я не могу так просто угробить дело всей их жизни. Это будет подло с моей стороны.
Она замолкает, а я не знаю, что сказать ей на это. Такого я точно не ожидал от нее. Я понимал, что причина крылась в родителях, но, что смысл всего этого зарыт так глубоко я, честно признаюсь, не думал. Мне кажется, слова здесь излишни, поэтому до дома мы едем молча.
Когда мы подъезжаем к воротам, я нажимаю на брелок, и двери любезно пропускают нас внутрь. Я знаю, что у Степана Захаровича и Евдокии Семёновны сегодня отгул, поэтому дома мы будем одни. Вдвоем с моей девочкой.
Помогаю ей выбраться из машины и за руку веду в дом. Как только мы перешагиваем порог, я подхватываю Еву на руки и несу на второй этаж. В свою спальню. Аккуратно ставлю ее на пол, оставаясь позади нее, и подхожу ближе. Она тяжело дышит, а ее тело пробивает мелкая дрожь. Готов поспорить это не от холода, она нервничает в предвкушении того, что произойдет дальше.
Медленно снимаю с нее шубку и нежно целую ее плечико. Провожу языком от плеча до тоненькой шейки и вдыхаю ее аромат. Как же вкусно она пахнет! Моя сладкая девочка.
- Ты хочешь этого, Ева? – шепчу я ей на ушко, лаская кожу дыханием.
- Да, - тихо шепчет она.
- Чего ты хочешь, Ева? – я продолжаю свою пытку, проводя языком по мочке ее ушка. Она стонет. Нет, милая. Я хочу услышать это от тебя. Я повторяю вопрос. – Скажи мне, чего ты хочешь?
- Тебя, - тихо произносит она после небольшой паузы, и я нежно кусаю ее ушко. Она снова стонет. Не прекращая свои ласки, нахожу застёжку на платье и медленно расстегиваю его. Легонько тяну бретельки, и Ева вздрагивает от моих прикосновении. Наконец платье падает вниз, лужицей растекаясь у ног моей малышки. Разворачиваю её, делаю шаг назад, и моему взору открывается моя девочка во всей красе. Она полностью обнажена, только туфли на высоком каблуке до сих пор украшают ее стройные ножки. Упругая грудь с ярко-розовыми сосками, которые твердеют под моим голодным взглядом. Ее формы просто завораживают. Она прекрасна! Лунный свет из окна падает на ее идеальное тело, на нежную кожу без единого изъяна, и она становится ещё более неземной. Моя богиня! Теперь я понимаю, почему тебя изгнали из рая. Твоей красоте наверное завидовал сам Господь!
Подхожу к Еве, и она опускает глаза. Я аккуратно пальцами подхватываю ее подбородок заставляя посмотреть на меня:
- Тебе нечего стыдиться, детка. Ты прекрасна. – нежно целую ее, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее. – Раздень меня, Ева, - тихо говорю я хриплым от возбуждения голосом.
Она медлит, но всё же через несколько минут стягивает с меня пиджак. Аккуратно развязывает «бабочку» и приступает к рубашке. Пуговицы не сразу поддаются ей, но Ева терпеливо трясущимися от волнения и возбуждения пальцами расстёгивает одну за другой. Наконец с пуговицами покончено, я сам снимаю запонки, и рубашка благополучно отправляется на пол к прочей одежде. Следом за ней там же оказываются и мои брюки. Я целую Еву, подхватываю под попу, заставляя обхватить меня ногами, и несу на кровать. Прикосновения ее обнаженного тела сводят меня с ума.