- Какого хрена я вообще плачу им такие деньги? – это голос Серёжи. Слава Богу! Он жив. – Твоё счастье, что она осталась жива. Если бы с ней, или с ребенком что-то случилось, я бы собственными руками придушил и тебя, и всю твою свору. – Значит с малышом тоже всё в порядке.
- Я никогда не подводил тебя, Гром, и ты это знаешь. – это вроде бы Антон. – Мы следили за Викой и днём, и ночью. Когда она пропала, я лично шерстил все возможные места ее нахождения. Я виноват, не отрицаю. Но ты знаешь, как я отношусь к тебе. Ты не чужой мне человек, Серёг, также как не чужа мне теперь и Ева. – дальше наступает молчание. Спустя некоторое время Антон снова начинает говорить. – Как она?
- Всё так же, без сознания, - печально говорит Серёжа, а потом слегка повышает голос, полный боли и отчаяния. – Я не переживу, если с ней что-то случится! Я сдохну без неё, Тох…
- Всё будет хорошо, брат, - успокаивает его Антон. Нужно позвать его, сказать, что со мной всё хорошо.
- Серёжа, - пытаюсь произнести я, но язык не слушается, а голоса нет. Открываю рот, но не слышу звука. Делаю ещё несколько попыток, но безуспешно. Через боль я слегка приподнимаюсь и снова пытаюсь позвать Серёжу.
- Серёжа, - на этот раз слабым, хриплым голосом мне всё-таки удается выговорить его имя.
Дверь распахивается, и они вместе с Антоном влетают в палату. Он падает передо мной на колени.
- Ева, родная моя, девочка моя, - он целует мои руки. – Антоха, врача! Срочно! – кричит он и тот тут же убегает.
- Я в порядке, - тихо шепчу я, глядя в его полные слёз глаза. Он слегка осунулся и похудел, синяки под глазами, лицо покрыто колючей щетиной.
- Девочка моя, прости меня. Прости! – он утыкается лицом в мою руку.
- Ты не виноват, Серёж, - я глажу другой рукой его по волосам. – Сколько я пролежала?
- Почти пять дней, - печально говорит он, поднимая голову. Пять дней? Я думала, несколько часов. Где я находилась всё это время? Я ничего не помню.
- Ребёнок, - еле слышно говорю я, и вижу как Сережа оживает.
- Значит, ты знала, - нахмурившись говорит он. – С ним всё хорошо. Почему ты не сказала мне, что беременна? – судя по тону, он злится.
- Хотела сказать после свадьбы, - коротко отвечаю я, потому что на длинные объяснения у меня пока сил нет.
- Боялась, что сбегу? – улыбаясь ехидно спрашивает он. Наконец-то, вернулся мой Серёжа.
- Нет, думала так будет проще, - спокойно отвечаю я, пытаясь улыбнуться ему в ответ, но у меня это слабо получается.
- Проще для кого? – он снова хмурится.
- Для всех, - говорю я и разговор, к моему счастью, на этом заканчивается, потому что в палату заходит врач.
- Добрый день, Ева Витальевна, - бодро произносит немолодой мужчина в очках.
- Добрый, - я делаю паузу. Я не знаю, его имени.
- Александр Алексеевич, - видя моё замешательство, вежливо представляется доктор. – Ваш лечащий врач.
Дальше начинается процедура осмотра. Александр Алексеевич задаёт мне элементарные вопросы, имя, возраст, видимо проверяя нет ли нарушений памяти. Потом поочередно заставляет пошевелить руками и ногами, дотронуться указательным пальцем до кончика носа. Далее он осматривает шов. Убедившись, что он в порядке, врач разрешает мне встать. С помощью Сергея я сначала сажусь, а потом и встаю. Делаю пару шагов, но шов болезненно отзывается на каждое движение, поэтому Сережа снова укладывает меня в горизонтальное положение.
- Ну что ж, Ева Витальевна, - подводит итоги Александр Алексеевич. – В целом состояние отличное. Память в порядке, с моторикой, двигательными функциями организма проблем нет. В связи с Вашим положением, процесс реабилитации может слегка затянуться, потому что не все препараты Вам позволительны, но Ваш молодой организм справится и без дополнительных вмешательств. Мы за Вами ещё понаблюдаем, и думаю, через недельку можно будет Вас выписывать. А пока покой и положительные эмоции, - говоря последнюю фразу он переводит взгляд на Серёжу и улыбается.
- Спасибо, - благодарю я его, он вежливо кивает и уходит. Практически следом за ним приезжают мои родители. Мама и папа поочередно целуют меня.
- Девочка наша, как ты нас напугала! – мама садится рядом и берет меня за руку. Сергей выходит, давая нам поговорить наедине. Папы выходит следом за ним.
- Они просто дают нам возможность посекретничать, - успокаивает меня мама, замечая мой взволнованный взгляд. Я немного успокаиваюсь. В конце концов Сережа - мой муж, и рано или поздно папе придётся смириться с этим фактом. - Как ты себя чувствуешь, Ева? – с тревогой в голосе спрашивает мама.
- Всё в порядке, мам, - я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.
Потом мы болтаем обо всём, но к моему удивлению, разговор о случившемся мама не заводит, за что я ей очень благодарна.