- Да. Просто.
Он посмотрел на небо. Оно уже заметно посветлело, на горизонте начала появляться тонкая светлая полоса. Солнце уже поднималось. Наблюдая за его восходом, Корнелий поведал ей свою историю.
- Наша Софачка всегда была болезненным ребенком, и из-за этого почти всё время оставалась дома. Стоило ей пойти в сад или в школу, и тем же вечером она возвращалась с какой-нибудь болячкой. То грипп, то ангина, то ротавирус. Её мать, моя дочь, не могла всё время сидеть с ней на больничном, и поэтому оставила Софачку на воспитание нам. Я к тому времени уже вышел на пенсию, и был не против приглядеть за внучкой. Но больше всех была рада моя жена. Она обожала детей, своих и чужих, и всегда улыбалась, когда видела их. Она всю жизнь проработала учительницей в начальных классах, и была тем редким человеком, для которого воспитание и обучение детей было настоящим призванием. Порой она казалась мне поистине святым человеком, ведь она могла поладить практически с любым ребенком, даже самым трудным. Выйдя на пенсию, она помогала справляться с детьми всем нашим друзьям и родственникам. Иногда дело доходило просто до абсурда, и она оставалась сидеть с детьми наших соседей. Я, конечно, мог принять её любовь к детям, но это казалось мне уже слегка перебором. Я тогда хотел попробовать её отговорить, но увидев счастливое лицо, подумал: «Тьфу, да пусть делает, что хочет, если ей так нравится».
К сожалению, ничто не вечно. Молодёжь активно переезжала и строила семьи на новом месте, а наш дом старел; в конечном итоге в нём остались жить одни старики. Это сильно её удручало. Поэтому встречи по выходным с внучкой стали её отдушиной. А когда наша дочь предложила нам взять девочку насовсем, моя жена была просто на седьмом небе от счастья.
Вот так вот и получилось, что мы вдвоём воспитывали внучку с малых лет. Именно поэтому Софачка мне так близка, ближе, чем моя собственная дочь. Помимо постоянных болезней, у Софачки был целый список того, на что у неё аллергия. Например, весной она чихала от пыльцы и пуха, а от клубники и жевательного мармелада у нее появлялась сыпь.
И вот… незадолго до "конца", Софачка внезапно потеряла сознание, её доставили в больницу. У неё была высокая температура и судороги. Она слабела на глазах, и никак не могла прийти в себя. Прогнозы врачей были неутешительными. Шли дни, Софачке постоянно сбивали температуру таблетками и уколами, но это имело краткосрочный эффект. Через какое-то время температура поднималась снова. В какой-то момент, после множества безуспешных попыток ей помочь, просидев с ней в палате уже несколько часов подряд, я даже подумал, что надежды нет. Однако затем она… неожиданно очнулась. Жар спал, и я уже успел обрадоваться тому, что всё обошлось, как вдруг впоследствии выяснилось, что после пережитого Софачка не узнает ни своего врача, который лечил её с пяти лет, ни даже меня. Она не помнит вообще ничего. Вместе с воспоминаниями пропала и аллергия. Софачка перестала чихать весной и теперь спокойно ест клубнику. Чудо ли это? Не знаю. Я никогда не был религиозным человеком, но за те три дня, пока Софа была в больнице, я успел помолиться всем богам, которых знал. К тому времени я уже похоронил жену, она умерла от рака, и дочь - её сбил какой-то пьяный водитель, возвращавшийся с корпоратива. У меня осталась только София, и её я не мог потерять ни при каких обстоятельствах. А что такое необходимость признать существование на небесах дядюшки, который за всеми следит и всем помогает, перед жизнью единственного оставшегося близкого человека? Правильно, ничто. Услышав слова врачей о том, что шансов на выздоровление мало, я даже обратился ко всяким нетрадиционным средствам. Заплатил колдуньям, ворожкам. Я молился только об одном, только бы моя Софачка была жива, только бы вернулась ко мне. И она на самом деле очнулась. Даже если открыла глаза не совсем наша девочка, а другая Софачка, это же всё равно она, правда? Ведь так?
Во время разговора, он не отводил глаз с неба, но сейчас, задав этот вопрос, внезапно посмотрел Агнии прямо в глаза. Она не до конца понимала, выражал его взгляд вопрос или утверждение, просьбу или прямо приказывал ответить «да». Но почему-то ничего, кроме тихого согласия, из её уст вырваться не могло. Она не могла, глядя в эти глаза, даже попытаться разубедить его, хотя на самом деле была абсолютно не согласна с ним.
- Да, так.
Получив желаемый ответ, Корнелий отвернулся и продолжил смотреть на рассвет. Солнце в этот момент уже наполовину вышло из-за горизонта. Дальнейшее наблюдение за восходом прошло молча. На протяжении следующих двадцати с лишним минут они так и продолжили сидеть вдвоем в тех же позах, глядя на небо и слушая стрекотание кузнечиков.