У него были слишком длинные для мальчика сальные черные волосы, которые обрамляли худое бледное лицо и ниспадали на плечи и спину. Челка, слегка свисала на пронзительные серые глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Бледная кожа лица была измазана в саже и грязи, на потрескавшихся губах были какие-то разводы и засохшие корки от еды. Из-за худобы у него сильно выделялись скулы, а дрожащие сжатые губы образовывали тонкую прямую линию. Он был одет плохо, одежда была вся в протершихся дырах, а кеды, явно слишком маленькие для такого ребенка, были порваны спереди так, что пальцы торчали наружу.
К моменту, когда я закончила беглый осмотр, он уже стоял вплотную ко мне, и с опаской ждал моих дальнейших действий. Я вздохнула, и тихо спросила: «Ты откуда, малыш, как тебя зовут?» Он не ответил. Я снова спросила: «Ты здесь один?»
Молчание.
«Да… Давай начнем сначала. Меня зовут Агния, и я очень рада с тобой познакомится! Как тебя зовут?»
Снова молчание.
Я уже начала сомневаться, а вдруг он меня вообще не понимает. Так, ну с языками у меня в школе всё было в порядке, сейчас попробуем.
«Хеллоу, май нейм им Агния. Вот ис йор нейм?»
Наконец-то какая-то реакция, но совершенно не та, которой я ждала. Мальчик резко отшатнулся, и посмотрел на меня глазами полными недоумения и немого вопроса. Понятно, английского он не знает. Хотя, чего и следовало ожидать от ребенка, который едва начал учиться в школе, если конечно вообще начал, слишком уж мелким он выглядел.
«Да, понятно, что ничего не понятно. Как же сложно с тобой, малыш…». И тут, о боже, реакция! Отрицательная, но реакция! Мальчик весь съёжился и задрожал, посмотрел на меня глазами полными боли и страха. Мою радость как ветром сдуло, хотелось дать себе хороший пинок за то, что обидела такое крошечное создание. Мгновенно принялась успокаивать: «Малыш? Пожалуйста, прости меня, я не хотела… Тихо, тихо, не плачь, не плачь, хороший, я рядом, я буду рядом хорошо? Мой маленький, мой хороший, успокойся…»
Да, когда это он уже успел стать моим?! Пронеслось у меня в голове, но сейчас это уже неважно, подумалось мне, главное достучаться до него и успокоить. Я медленно стала приближаться к нему, поначалу он отскочил, но ещё раз внимательно меня изучив, остался стоять на месте и ждать. Подойдя к нему на расстояние двадцати сантиметров, я вытянула вперёд левую руку, внимательно следя за его реакцией. В его глазах промелькнул ужас, прежде чем он закрыл их и сжался, дрожа, будто ожидая удара. Я быстро преодолела рукой расстояние до его головы и нежно её погладила, продолжая успокаивать: «Вот, мой хороший, всё хорошо, всё в порядке, не бойся, маленький, тихо, малыш, не бойся, я не наврежу, только не убегай, тихо…»
Почувствовав ласку, мальчик распахнул глаза в неверии и резко отстранился, уставившись на меня. Из глаз у крохи брызнули слезы, которые стремительным потоком омыли всё его лицо, сделав его мокрым и соленым. Поняв, что я не буду его бить, а только гладить, он внезапно прижался ко мне, и взорвался новой порцией слез и всхлипов, а вскоре и вообще заревел в голос, захлебываясь слезами. Не ожидала такой бури чувств, я сначала хотела отстраниться, но почему-то почувствовала себя очень странно. На меня вдруг снова навалились воспоминания пережитого за единственный сегодняшний день, и неожиданно для самой себя, я крепко обняла ребенка, и вместе с ним, пустилась оплакивать свои горести и печали, чувствуя, что с каждой секундой мне становится чуточку легче.
Глава 7. Неразрывно связанные
Сейчас, спустя годы, я понимаю что эта встреча маленького испуганного мальчика и не менее испуганной плаксивой девушки была предначертана самой судьбой. Кто бы что не говорил, а мы с Грегори прекрасно дополняли друг друга. К моменту нашей встречи он был забитым зашуганным ребенком из неблагополучной семьи, один, не умеющий ничего, даже разговаривать, понятия не имеющий, как устроен мир вокруг него. И я, девушка из доброй любящей семьи, выросшая в тепличных условиях, которая в момент потеряла всё, и не представляла, что ей делать дальше, бессмысленно слоняющаяся между разрушенными зданиями, тогда ещё не понимающая, что при таком раскладе в конце пути её ожидает только смерть. Он бы не смог стать полноценным человеком без меня, а я бы не смогла выжить без него. Я дала ему имя, научила его говорить, объяснила законы окружающего его мира, понимать чувства и эмоции других людей, основным принципам добра и зла. Он же показал мне, когда через эти принципы можно и надо переступать, чтобы выжить в этом новом жестоком мире. Ему оказалось совсем не десять лет, как я подумала в начале. Он был, пускай и маленьким, но тринадцатилетним юношей, с задержками в развитии, как физическом так и эмоциональном, из-за тяжёлого детства и всего периода жизни до конца. Тогда мы оба ещё не понимал многого о нашем текущем положении, но объединились, и полагаясь друг на друга, совместными усилиями смогли выжить. Потом наши дороги разошлись, он присоединился к группе выживших из другого города, а я осталась в нашем общем убежище, став его единственной полноправной хозяйкой. Среди остальных выживших из всей группы он отличался своей силой, ловкостью и добротой, которой я его научила, поэтому быстро нашел пару и завел семью, оставив меня позади. Я грустила недолго, ведь с самого начала знала, что так будет. Тем более, что наши отношения действительно сложные, и единственно слово, которым их можно прилично описать это «друзья», но совсем не такие, как это было принято считать во времена до «конца». Я была для него матерью, учителем, наставницей, старшей сестрой, подругой, и что греха таить, в последствии и сексуальным партнёром. Он же для меня был, сыном, младшим братом, другом, учеником, и любовником. Нам вместе было хорошо, но наши отношения нельзя были назвать любовью в определенном смысле этого слова. Мы любили и любим друг друга, но чисто платонически, между нами нет той искры, как между влюблёнными людьми, и семью вместе создавать мы никогда не собирались. А когда между нами и были такие отношения, то это была вынужденная мера, которая на тот тяжёлый период нужна была нам обоим. Мне нужно было почувствовать себя женщиной, и сильного мужчину рядом с собой, а ему - выпустить пар, разобраться в своих чувствах, понять природу непреодолимого влечения ко мне. Каждый из нас получил что хотел, а после того, как мы во всем разобрались, мы договорились больше никогда не вспоминать об этом эпизоде, и стали как бы просто друзьями, хотя эмоционально мы так и остались связаны очень прочно, и каждый из нас понимал, что эта связь скорее всего не исчезнет никогда, слишком уж многое мы потеряли. Мы оба оказались брошены в этом чудовищном мире, без какой либо опоры, и поддержки. У него её не было никогда, моя же опора на семью, школу и любовь, оказалась полностью разрушена, поэтому мы стали своеобразными якорями друг для друга, единственными точками отсчёта. У него всегда было кого защитить, а у меня - о ком позаботиться. Это и послужило залогом нашего выживания. Только благодаря ему я не сошла с ума, и более-менее сохранила трезвость рассудка. А он, опираясь на меня смог заново построить свою личность и жизнь. И даже расставшись, мы всегда будем помнить друг друга, и мысленно благодарить за то, что мы просто есть, ведь именно это когда-то являлось основой нашей жизни.