Глава 8. Горькая правда
Дойдя до старого заброшенного фургона, лежащего на боку почти вплотную к стенам бывшего здания городской библиотеки, мы тихо открыли ключом потайную дверь в его боковой поверхности и преодолев остальные ловушки, установленные в целях безопасности, залезли внутрь. Как только мы вошли, я нащупала выключатель на одной из стен и помещение озарил свет тусклых приглушенных ламп, от которых с непривычки болели глаза, но что поделать, других не было, да и эти скоро себя изживут.
Облегченно вздохнув, я бросила тяжёлую поклажу на пол, и плюхнулись на скопление старых подушек, тряпок и одеял, сваленных в углу фургона.
Грегори же, аккуратно положил свои вещи рядом с моими и пристроился рядом.
Так, мы молча лежали и отдыхали. Не помню, сколько я так валялась, но такое ощущение, что очень недолго, прежде чем провалилась в глубокий, сладкий, такой необходимый и желанный сон.
Проснулась я уже в полдень, Грегори рядом не было. Уже ушел. Даже не попрощался. Видимо не хотел меня будить. Зато приготовил поесть: на миниатюрном кофейном столике лежало несколько кусочков жареного мяса. Чьё оно? Точно не знаю, но пахнет вкусно. Грегори знает, что раньше я испытывала отвращение к крысам и лягушкам, и излишнюю жалость к кошкам и собакам, поэтому специально снимал с тушки шкуру, и мелко кромсал мясо, чтобы я не узнала в нем изначальную форму. И хотя сейчас в этом нет особой необходимости, он всё ещё продолжает готовить мне таким образом. Здесь может оказаться не одно животное, а целый «салат», но единственное в чем я точно могу быть уверена, так это в том, что здесь нет человечины. Да, сейчас после конца, многие, если поголовно не все, люди стали каннибалами, а я одна из очень немногих сохранила почти консервативные представления о том, что можно употреблять в пищу. Да, раньше было очень тяжело убивать собак и вообще самостоятельно разделывать животных, особенно учитывая то, что в школе я во время препарирования майского жука уже потеряла сознание, но постепенно я с этим смирилась, выжить – главный приоритет. Мяса в маленьких зверюшках, конечно мало, но достаточно чтобы выжить, ведь я поставила себе нерушимый принцип – людей, которые могут быть в разы крупнее и сытнее, я есть не буду. Это же и касается и других рас, из-за которых погиб мой мир.