С такими мыслями я зажгла газовую мини-горелку и вскипятила воды. Часть оставила остужается, а остаток перелила в немного согнутый и потёртый термос. Раньше бы обязательно напоила чаем, но увы, после конца такого добра ни у кого не имеется, хорошо, если есть чистая питьевая вода, а возможность её так быстро и легко прокипятить, не выходя из убежища, - вообще большая удача. Таким оборудованием не располагает даже группа Грегори, что уж говорить про одиночек. Одним словом, мне просто несказанно повезло иметь такое сокровище.
Порывшись в своих закромах, я нашла ещё немного мягких тканей, тряпок, которые тут же сложила в походный рюкзак вместе со стареньким термосом. Мне они не слишком нужны, а вот Угольку они понадобятся.
Собравшись с мыслями и ещё раз проверив всё ли на месте, я отворила дверь фургона и отправилась шагать по уже знакомому пути.
За время моего отсутствия практически ничего не изменилось. Кругом стояла тишина, и солнце до сих пор не взошло над горизонтом, из-за чего утро от ночи отличить было практически невозможно. В прошлый раз я шла быстро, но сейчас меня задерживал тяжёлый рюкзак за спиной. Поэтому на дорогу ушло в два раза больше времени - около 20 минут.
Гиганта я заметила издалека, не доходя до ловушки. Приблизившись вплотную смогла рассмотреть лицо спящего. Не скажу, что увиденное пришлось мне по душе.
Густые хмурые брови, дрожь по всему телу, искривленная линия губ и болезненная бледность, из-за которой изначально угольно чёрное лицо стало пепельно-серым, говорили о крайне плохом физическом состоянии существа и, вероятно, тревожных сновидениях.
В спешке я положила руку на лоб Уголька, и постаралась его разбудить. На ощупь черная кожа оказалась просто адски горячей. Но в условиях окружающего мороза это не вызывало неприязни или отторжения. Однако, пора переслать нежиться в тепле, и заняться делом.
Как только я попыталась отпустить лоб больного, глаза существа внезапно распахнулись. Моя рука была перехвачена и возвращена в первоначальное положение, а существо принялось об неё тереться и гладиться. На секунду я увидела мутные заспанные глаза, в которых, однако, не смогла рассмотреть своё отражение.
Он ещё не до конца проснулся и плохо соображает, не понимает, кто я. Хорошо, я позволю ему погреться, но только совсем чуть-чуть, ведь время не ждёт, он явно болен, каждая минута на счету.
Внезапно в голове пронеслись ужасающие воспоминания о первых месяцах после конца, и об эпидемии, господствовавшей тогда, которая почти в одночасье скосила большую часть всех выживших.
Многие до сих пор спорят, что же это была за зараза, но самое распространенное мнение состоит в том, что это была не какая-то отдельная инфекция или бактерия, а целый комплекс различных палачей прежних веков.
Всё произошло внезапно, но вполне закономерно. При бомбардировке погибла большая часть населения планеты. Ещё недавно живые, счастливые и не очень люди превратились в бездыханные трупы, которые просто валялись на улицах, образую целые груды гниющего мяса. Выжившие были слишком заняты борьбой за выживание, междоусобицами, попытками найти себе пропитание и как-то приспособиться, чтобы обращать внимание на умерших. В этом-то и крылась опасность, о которой мало кто подозревал. Разлагаясь, трупы начали загрязнять воздух и воду, источая некий яд. В таких условиях создаётся самая благоприятная среда для развития бактерий и прочих мелких организмов. Вдобавок, в первые месяцы после конца люди ещё питались едой из супермаркетов, не обращая внимания на крыс и других животных. Поскольку профилактический отлов и уничтожение крыс, тараканов и прочей мерзкой живности, переносящей болезнетворных бактерий, тоже прекратился, эта живность расплодилась в большом количестве.
Примерно через месяц после вторжения человечество столкнулось со страшнейший эпидемией за всю историю нашей цивилизации. Люди умирали по-разному, кто-то просто слег с лёгкой простудой, но потом внезапно сильно залихорадил и всё, через два-три дня, в течении которых он слабел на глазах, наступала агония и смерть. Другие были явно жертвами чумы, так как покрывались пятнами и в мучениях отходили к праотцам. Многие просто гнили заживо из-за маленькой царапинки и никто не мог ничего с этим сделать.