В ту пору умы людей захватило безумие. Люди просто теряли рассудок, видя как их товарищи умирают. Участились убийства, некоторые районы прошли через массовую резню. Выжившим было не во что верить, кругом смерть, подстерегающая на каждом шагу. Воду было пить опасно, есть - опасно, касаться других людей - всё равно что играть со смертью, даже дышать стало невыносимо страшно. Друг в друге выжившие видели переносчиков губительной заразы, из-за чего происходили настоящие бойни, когда кто-то один из группы окончательно сходил с ума и начинал кромсать всех подряд, лишь бы уменьшить вероятность заражения. Относительно быстро, примерно через два месяца человечество смогло собраться с силами, чтобы начать бороться с инфекцией, а ещё через месяц навсегда положить конец этой напасти. Тогда всё небо заволокло дымом, повсюду виднелись высокие кострища из сваленных в кучу трупов. До сих пор мне иногда мерещится запах гнилой и горящей плоти, который пропитал весь город.
При мысли о том, что смерть может прийти и за существом передо мной, сердце сжалось, и я резко отдернула руку от его тела. Надо сейчас же начать лечение. После внезапного исчезновения источника тепла в виде моей руки, Уголёк вздрогнул и неохотно открыл всё ещё затуманенные глаза, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг. Через минуты раздумий и изучения окружающего мира, взгляд его прояснился, и на меня уставились чистые блестящие глаза василькового оттенка. От нежности не осталось и следа, и хотя на смену ей пришла серьезность, было видно, что он рад меня видеть. Однако напряжённость, вместо того чтобы пойти спад, только необъяснимо увеличилась. Было поразительно, что несмотря на восторг от встречи, он всё ещё побаивался меня. ОН боялся МЕНЯ! Такое огромное, сильное существо тряслись перед хрупкой девушкой ростом 160!
Почему-то сперва это немного задело, но потом вспомнив, что я ничего не знаю о том, кто он, как сюда попал, и что пережил, моё недовольство сошло на нет. Доверие нужно заслужить, это я очень хорошо понимала.
Ну, поскольку он уже полностью проснулся, думаю, пора бы и приступить к реабилитации создания. Медленно, чтобы не напугать резкими движениями, я потянулась к своему рюкзаку, и вытащила оттуда термос с горячей водой и одну из припасенных тряпок. Расстелив её на земле и сев, я аккуратно открыла термос, и перелив часть жидкости в крышечку-чашку, протянула её Угольку.
Он смотрел на мои движения с любопытством, а увидев согревающий напиток, тотчас же забрал его из моих рук и принялся жадно пить, практически захлебываясь, позволяя воде стекать по подбородку и шее. Видимо, он очень давно ничего не пил и умирал от жажды. Несмотря на высокую температуру жидкости, он осушил чашку в одно мгновение, и вернул мне уже пустой сосуд, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Во взгляде его читалась мольба, и я просто не могла не ответить на неё. Через несколько секунд он протянул мне опустошенный стакан уже вторично, и вскоре, после пятого захода, термос совсем опустел. Хотя воды больше не осталось, он ничуть не расстроился, видимо этого количества было вполне достаточно.
Постепенно его дрожь немного унялась и стала менее заметной, а лицо приняло умиротворённое выражение.
Вдруг он схватил меня за руку, очень грубо и даже больно, я немного испугалась. Хоть он и ранен, наши силы совсем не сопоставимы, и если он захочет что-нибудь сделать, я вряд ли смогу дать отпор.
Затем он внезапно он ослабил хватку и ненадолго отпустил меня, после чего внимательно принялся рассматривать, будто пытаясь запомнить в мельчайших деталях.
Аккуратно и медленно, он снова протянул ко мне одну свою руку, и кончиком указательного пальца коснулся моей кисти, мягко поглаживая. Спустя некоторое время мою руку полностью накрыла рука Уголька, которая была почти в два раза больше моей.
И этот взгляд, неуверенный, благодарный, беспокойный, показали мокрые от покрывшей их жидкости глаза.
Такой чувственный момент прервал неприятный бурчащий звук.
Лицо Уголька ещё сильнее потемнело, что казалось вообще невозможным, и я поняла, что он очень голоден.
А если так подумать, то мне, наверное, сначала надо было сходить утром на охоту, а уже потом идти к нему. Он один неизвестно сколько времени пробыл тут, удерживаемый капканом, сомневаюсь, что охота была для него легка и продуктивна. Он несомненно голодает, но, к сожалению, из своих засоленных запасов высушенного мяса, я не могу ему дать ни кусочка.