Земля, которую под конец боя осветила луна, окрасилась в серебристо-багряный цвет. После завершения охоты отряд гуманоидов разделился на группы и, слаженно работая, каждый член группы ухватился за определенную часть тела добычи. Группы подняли тяжёлые тела кайселов и скрылись вместе с ними во тьме, не заметив лежащего чуть поодаль Вейса, который во время боя очнулся и потихоньку отполз в сторону, под защиту каменных завалов. Так он остался один на один с темнотой, но смог избежать смерти.
Глава 18. Бог войны и поражение
Кое-как придя в себя, и собравшись с силами, Вейс смог подняться на ноги и медленно зашагал в сторону лагеря. По мере восстановления он ускорялся, и вскоре база наконец появилась на горизонте.
Но тут Вейс понял, что что-то не так: из лагеря доносились звуки битвы, звон металла, боевые кличи, крики боли, и шум быстрого тяжёлого дыхания. Подойдя ближе, он смог разобрать расчищенную площадку их лагеря, заполненную сражающимися фигурами: большими и сильными, и быстрыми поменьше.
Гуманоиды совершили нападение на лагерь - сразу осознал Вейс, и нельзя было понять, кто же в итоге победит. То кайселы оттесняли дикарей, то гуманоиды загоняли в угол имперцев. Так длилось до тех пор, пока не произошла схватка лидеров двух групп – капитан Вейса сражался с вождём дикарей.
Схватка была неравной – кайсел был намного крупнее гуманоидного самца, из-за чего обладал более устрашающим видом, но в силе дикарь практически не уступал имперцу. Но не зря лидером группы местных являлся именно этот самец – в своем мастерстве видения боя он превосходил всех. Так, вскоре большие размеры капитана из неоспоримого преимущества превратились в прямо противоположное. Гуманоид начал стремительно набирать скорость, и уже глаза имперца не могли уследить за молниеносными движениями клинка противника, а из-за большой площади поверхности тела кайсела, уворачиваться ему становилось всё сложнее. В результате, через считанные мгновения всё тело имперца было покрыто длинными глубокими царапинами и ранами. Дыхание капитана сбилось из-за пронизывающий его боли и хлещущей из ран разгоряченного тела крови. Мысли покрыла дымка, он начал медленно терять сознание. Дикарь не стал ждать, пока противник придет в себя. Одним точным ударов он вонзил свой кинжал прямо в живот кайсела. Изо рта имперца на холодную землю брызнула кровь, его зрачки сузились, из глаз от боли потекли слёзы, дышать стало трудно – он буквально захлебывался своей собственной кровью.
Капитан посмотрел на склонившегося над ним врага. Его темные глаза гипнотизировали. Они были как кусочки застывшей лавы – темные, но со скрытым внутри огнем ярости и торжества над умирающим противником. Смотреть в них было невыносимо, но и отвести взгляд невозможно. В момент перед смертью, капитан, видимо поддавшись какому-то помешательству, вдруг заговорил, через слово сплевывая кровь: «Так вот он какой, безжалостный бог войны, на смертном одре я наконец увиделся с тобой… Всю жизнь ты незримо сопровождал меня во всех моих битвах, и теперь я наконец встретился с тобой лицом к лицу. Для меня нет большего счастья…»
Веки капитана военного корабля, верного воина Кайселской империи сомкнулись навсегда, когда он совершил свой последний хриплый вздох.
Дикарь схватил за волосы побежденного противника и отрубил ему голову, которую затем с громким торжествующим воинственным криком поднял высоко вверх. Гуманоиды поддержали своего лидера и вскоре всё окружающее пространство, казалось, задрожало от разрушительного, сметающего всё на своём пути, совместного вопля всех членов группы, которые, подобно вождю, подняли к небу своё окровавленное оружие.
После совершения такого странного для кайселов обряда, дикари развернулись к остаткам выживших имперцев, боевой дух которых был уже повержен. Дикари вновь бросились в атаку, преодолевая все мыслимые и немыслимые пределы скорости движений и, казалось, игнорируя законы гравитации. На имперцев обрушился шквал ударов, и они начали быстро отступать. Исход битвы теперь был предрешён. У кайселов не осталось и шанса на победу, и вскоре из лагеря выбежали все, кто мог двигаться. Сцена массового побега солдат с собственной базы напоминала о многочисленных потоках воды быстро выстреливающих из дыр старого ведра или лейки шланга в душе.