Но однажды, по его неточным подсчётам, через несколько дней, недалеко от места, где он прятался, Вейс услышал тихие шаги. Всё внутри завопило об опасности. Он впал в панику и не знал куда ему деться. Он был так слаб, что едва мог подняться на колени, и сейчас был полностью беззащитен.
Из последних сил, Вейс поднялся на четвереньки, в надежде, что ему удастся напугать противника и тот не решиться напасть. Он решил воспользоваться эффектом неожиданности, и спрятался в углубление в куче металла. Отсчитав 10 секунд и морально ко всему подготовившись, он с рыком выпрыгнул из укрытия на неизвестного.
Им оказался небольшой гуманоид этой планеты, который легко поддался страху и упал на землю. Всё тело «человека», как называли себя эти существа, было покрыто различными твёрдыми пластинами преобладающе темных оттенков. Одежда была с большим количеством металлических вставок, на тонких руках были нарукавники с каким-то прочным материалом внутри. Такую броню вместе с наколенниками и чем-то похожим на сапоги носили здешние гуманоиды для защиты от повреждений, нанесенных колющим оружием и зубами хищников.
Вейс уже внутренне торжествовал, как вдруг с лица человека спала черная кожаная маска. Она была пронизана множеством колец и цепочек, похожа на намордник и практически полностью закрывала лицо, оставляя открытиями лишь глаза, но и их можно было прикрыть специально выдвигающейся сеточкой.
Без маски Вейс смог рассмотреть гуманоида получше и это… была… красивая женщина! Как только Вейс понял, что только что сильно напугал маленькую беззащитную самку, ему стало стыдно. Он уже хотел было медленно отойти назад, чтобы показать, что он не опасен, как неожиданно нога снова дала о себе знать, и он упал плашмя на землю, едва успев заметить маленькую красную вспышку в глазах у испуганной самки, которая погасла так же быстро, как и появилась.
Поняв, что своим падением, он показал свою слабость, Вейс сильно запаниковал. Самки не живут по одиночке, значит где-то поблизости должен быть её самец, а может и целая группа людей. Она напугана и сейчас позовет на помощь, тогда они придут и убьют его. Если бы она не знала о его слабости, то она может быть и не рискнула бы звать своих, но теперь… Теперь он обречён.
Ему было страшно, страшно как никогда в жизни. Его сейчас убьют. А потом съедят, он знал, что здешние гуманоиды едят мясо кайселов. Бессилие и отчаяние снова поглотили его. Он не хотел умирать. Да, его жизнь не имела смысла и все его ненавидели, но он не хотел умирать. Он хотел жить! Пока ты жив у тебя есть ещё шанс всё исправить! Он ещё столько всего не успел сделать!
В этот момент он был готов рыдать и молить эту человечку о пощаде. В ногах валятся было уже не надо – он и так лежал на земле перед ней. Замерев в страхе, он сжался в комок. Долгое ожидание вкупе со страхом дало начало немыслимой злости, и своего рода ненависти. Ненависть ко всему, к этой самке, у которой в руках сейчас его судьба, к себе, за свою беспомощность и бессилие. Но кроме как на негромкое рычание, он больше ни на что не был способен, а потому тихо ждал своей участи. Он услышал как самка поднялась с земли, покрытой снегом, и стала ходить кругами вокруг него. Он до последнего не хотел, чтобы она четко рассмотрела его рану, поэтому пытался ей помешать, но в итоге ничего не вышло. Она всё равно всё увидела, и когда он уже приготовился к тому, что она начнёт звать своих… ничего не произошло. Она молчала. Никто больше не пришел.
Он встретился с ней глазами и почти задохнулся. Чистые, ничем не замутнённые серые глаза, в которых было сочувствие, сострадание и малюсенькая капелька страха. Подобно драгоценным камням, они были прозрачными и пристально смотрели прямо в его голубые. Она, казалось, видела его насквозь. Ей не нужны были его мольбы, объяснения, она будто бы всё поняла без слов.
Опасливо, она подняла руку вверх в успокаивающем жесте, а затем тихо развернувшись, подняла свою потерянную маску и ушла.
Он был поражен. Почему она ушла? Она могла убить его. Могла позвать на помощь. Она столькое могла, но… просто ушла. И этот её поступок отозвался в нём волной благодарности.
Глава 23. Тепло
После встречи с человечкой ничего интересного за день не происходило. Живот подвело от голода, а своей ноги я уже практически не чувствовал. В каком-то смысле я даже был рад этому – сильная боль меня порядком вымотала и терпеть её становилось всё сложнее, а нет чувств в ноге – нет и боли. Но где-то на подсознательном уровне я понял, что осталось мне недолго. Ещё днём пошел снег, и с каждой минутой усиливался. Скоро может нагрянуть метель, и тогда я точно замерзну насмерть. Уже сейчас я покрыт тонким слоем снега. Я ощутимо дрожал в безуспешных попытках моего тела хоть как-то согреться. Я даже не заметил, как сначала погрузился в мысли о своей жизни, вспомнил все самые теплые и счастливые воспоминания, которых у меня было совсем немного, а после в долгий, сладкий сон, который обещал стать вечным.