От неё исходило тепло и приятный сладкий аромат. Когда я задумался о её запахе, то снова чуть сквозь землю не провалился от стыда – я же наверно ужасно воняю! Как же неловко! А она никак не реагирует! Но она не может не чувствовать эту вонь, исходящую от меня после всех моих злоключений. И за это я был ей тоже благодарен.
Если так посмотреть, то список того, за что я ей благодарен неустанно растет, и я полон решимости как-то отплатить ей за доброту. Любым способом. Но как назло, я не мог придумать ничего, где мог бы быть ей полезен. Тем более с моей ногой и в нынешнем состоянии… Как же я жалок!
Мои невеселые мысли прервали действия девушки – она внезапно встала и куда-то засобиралась! Не укрылось от меня и то, что она почему-то обложила меня новыми тряпками более плотно.
Нет! Я её всё-таки чем-то обидел?! Своим запахом? Прикосновением? Или всё же тем, что растратил все её запасы воды?
Меня охватила паника. Я не знал, что произошло, и как остановить девушку.
А если она больше не придет? Нет. Я должен её удержать! Остановить! Не уходи!
Увидев моё состояние, она легко улыбнулась и поспешила успокоить меня. Я снова был очарован звуками её певучего звонкого голоса.
Что? Идёт на охоту? А я должен отдохнуть? Стоп. Идёт? А не идут?! Она, что, идёт в одиночку?! И как её самцы только такое позволяют?! Она же такая маленькая и слабая! Она не должна заниматься таким трудным изматывающим и опасным занятием! С ней же может что-то случиться!
Перед глазами пронеслись сцены из моего сна, где она истекает кровью. В голове тут же возник мой самый основной и древний инстинкт – защитить самку! Под его действием я тут же попытался броситься за ней, но совершенно забыл об обстоятельствах, из-за которых был вынужден полагаться на чью-то помощь и защиту – самым беспомощным тут был я. Мою ногу прострелило давно не появлявшейся болью, и я снова оказался на земле. После такой постыдной демонстрации своей слабости, я вполуха выслушивал гневные крики непонятно из-за чего разозлившейся девушки. Затем она обещала скоро вернуться и быстро скрылась вдалеке. После её ухода я наконец понял, что на охоту она идёт ради меня, и осознание собственной бесполезности снова накрыло меня с головой. Но было и другое чувство – в груди защемило от осознания того, на что пошло ради меня это крошечное создание, от всей доброты, которую оно мне показало. Самое удивительное - мне! Не кому-то другому, а именно мне!
Моё лицо покрыло градом горячих слез, которые я был не в силах остановить. Впервые в жизни я осознал, что значит быть по-настоящему счастливым.
Глава 25. Физические и психологические изменения
(И снова я с предупреждением о животных).
Ну вот, как всегда ты, Агния, в своем репертуаре! «Я на охоту»,- проще сказать, чем сделать! Да и зачем ещё осложнила себе задачу, сказав «скоро вернусь!». Как будто охота - это так легко и быстро! Да я за последние три дня поймала только одну собаку! И то, маленькую и слабую, отбившуюся от стаи! О какой уж охоте тут речь? Тем не менее, своё слово держать надо, даже после конца. Это – мой жизненный принцип!
Если так подумать, то есть только одно место, где меня с большей вероятностью ждёт хоть какой-то улов. Но там очень опасно… Эх, была не была! Вперёд! Кто знает, когда последний раз ел мой гигантский друг, и как давно он уже ранен. Любая крыса будет лучше, чем ничего!
С такими мыслями я свернула на одну из самых опасных улиц города – тропа в Геенну. Так её называют люди творческие, а простые обыватели – смертоносный переулок. Так его прозвали за очень высокий уровень опасности, в связи с проживанием там огромных стай бродячих собак, среди которых встречаются и бешеные, а также самой многочисленной и воинственной группы, обосновавшейся здесь. Эти ребята – те, с кем бы мне не хотелось встретится даже ненароком. После конца психика многих сильно пошатнулась, и некоторые кошмары прошлых столетий вернулись. Так например эта группа придерживается идеологии, близкой к нацизму, с которым так боролись в середине двадцатого века. Эта группа была сформирована из изначально низших слоев населения. Бывшие уголовники, наркоманы, проститутки, маньяки и прочие не совсем нормальные люди до «конца» были предметом всеобщего осуждения и презрения. Но после конца света именно они оказались наиболее приспособленными к новому миру. Обычным людям было сложно смириться с потерей близких и с необходимостью убивать ради выживания, в то время как многие из них убивали всю жизнь, а некоторым этот процесс доставлял особое, непередаваемое удовольствие.