И как бы мне ни хотелось снять эту железяку, с каждой минутой приближающую мою смерть, было бы очень нежелательно, если бы после моего освобождения она от меня отстранилась и отдалилась из-за страха. Моя уверенность в желании снять капкан стала стремительно таять.
Но её слова вывели меня из тупика, подарив облегчение, огромную признательность и благодарность.
«Потерпи», «Всё будет хорошо», «Умничка», «Большой молодец», «Тебе, наверное, очень больно». Все эти слова были сказаны очень нежно и мягко, с заботой. На её лице, несмотря на обеспокоенное выражение, сияла неловкая улыбка. Но даже она была искренней и утешающей! Она заботилась обо мне! Снова!
Всё мои опасения рассеялись в один миг! Я полностью утвердился в своем желании снять уже наконец эту железяку! Неважно через какую боль мне предстоит пройти, что надо будет вытерпеть, я впервые в жизни отчаянно чего-то захотел! Моим самым сильным и искренним желанием было всегда быть рядом с этой удивительной девушкой, наблюдать за ней, помогать, защищать от всех бед и опасностей, чтобы ей больше никогда не пришлось проходить через боль и страх, чтобы её нежные красивые ручки больше никогда не испачкались в чьей-то крови, неважно будь то животное или кто-либо ещё. Я хочу быть тем, на кого она всегда сможет положиться, кто подставит ей плечо в трудную минуту, подобно тому, как сама она сделала это для меня, когда я в этом больше всего нуждался.
Глава 31. Хрупка и непостоянна
Давно со мной уже такого не случалось. Я действительно держалась до последнего. Но всё-таки не смогла сдержать ту ненависть, которая пожирает меня изнутри уже который год, становясь лишь сильнее день за днем.
Странно, до конца я лишь иногда задумывалась над понятиями жизни и смерти, и тем, насколько же хрупка была человеческая психика. Всё жили в мире и спокойствии, не задумываясь об этом.
Когда я впервые познакомилась с таким словом как смерть, мне было десять лет. В тот же период я задумалась над тем, что некоторые люди могут ломаться не только снаружи, покрываясь синяками и ссадинами, а изнутри. А о том, что душевные повреждения гораздо серьезнее физических, я поняла гораздо позднее.
У нас во дворе часто бегал один мальчик, которого постоянно била мать. Отца у него никогда не было, а окружающие никогда не лезли в дела этой семьи, закрывая глаза на синяки всех цветов и оттенков, выглядывающие из-под рваной старой одежды мальчика. Никто из детей не хотел водиться с «ненормальным», да и родители им не позволяли, спеша оттащить своих детей подальше от чужака. Но я иногда за ним наблюдала. Что-то было в нем такого, что заставляло меня замечать его везде, куда бы я только не пошла. И его образ никак не шел у меня из головы. Как-то раз я увидела, что он ведёт себя не так как раньше. Он внезапно стал почаще наведываться домой, от которого раньше держался за версту. С его тела начали сходить старые синяки, а новые перестали появляться. И я решила проверить. Из любопытства я пошла к нему домой.
До сих пор помню, как кралась по длинной лестнице в подъезде, поднимаясь всё выше, пока наконец не достигла шестого этажа. Дверь его квартиры была как всегда не закрыта на замок, и мне удалось приоткрыть дверь. В щёлочку двери я рассмотрела тусклый свет, пробивающийся сквозь плотные темные шторы, блеск стеклянных бутылок, отсвечивающих местами попадающие на них лучи, кучу всяких бумаг, прочего мусора, лежащий на боку стул и необычно большую люстру… Такую длинную, что она почти касалась пола…
Со временем мои глаза привыкли полумраку и я смогла рассмотреть её… Сначала из-за своего маленького роста, я увидела ноги, длинные бледные ноги, такие расслабленные, уже давно не бритые, с явно виднеющимися синими венами, странно выпирающими сквозь кожу ног.
Подняв голову выше, я в шоке уставилась на неподвижно висящего под потолком человека, с выпученными безжизненными глазами. От ужаса я хотела кричать. Я не знала, что здесь произошло и не понимала, что случилось с матерью мальчика, но ощущение чего-то неправильного и страшного заставило меня желать побыстрее отсюда уйти и больше никогда об этом не вспоминать.
Когда я обернулась и уже собиралась идти, я внезапно обнаружила, что не одна. На лестнице стоял и смотрел на меня тот самый мальчик. Когда я посмотрела ему в глаза, я испугалась ещё сильнее. Он улыбнулся, и сказал «привет», но от его тона и улыбки мне стало ещё больше не по себе.