Глава 35. Жизнь
(Глава содержит мысли главной героини, которые могут быть как истиной, так и заблуждением. Автор показывает картину конкретно её мира, и на истинность её взглядов не претендует).
После моих долгих объяснений, Уголёк необъяснимым образом поддался, и наконец сдвинулся с места. И тут же взвыл от боли. Неужели так трудно принять мою помощь?! Понятно, что на такую ногу опираться он не может, так зачем геройствовать?
Аккуратно приблизившись к нему со спины, я сгрузила его большую руку себе на спину, и мы медленно пошли. Вернее, поползли со скоростью, которой позавидовала бы только улитка. Мы долго не могли подстроиться друг под друга. Из-за разницы в размерах, наши шаги сильно различались. То, что для него было одним маленьким шагом, для меня оказывалось двумя средними, которые с такой тяжёлой ношей я сделать была просто не в состоянии.
Пару раз по дороге мы упали. Причем в первый раз мы шлепнулись рядом друг с другом, и Уголёк почему-то внезапно забеспокоился и испугался. Я даже думала, что что-то серьезное стряслось, таким отчаянным был его взгляд. Будто бы он вмиг потерял что-то очень дорогое, тщательно лелеемое годами, самое важное в жизни. А вот когда, увидев меня, он кинулся осматривать меня, я всерьез задумалась, может быть у него кроме внешних, есть ещё какие-то внутренние повреждения, например головного мозга, я слышала, что кайселы устроены почти как люди, поэтому это вполне вероятно. Вот он и ведёт себя странно время от времени. Надо будет за ним подольше понаблюдать.
Когда осмотр закончился, мы наконец продолжили движение. Когда мы упали уже во второй раз, я была приятно удивлена, приземлившись не на голую землю или асфальт, а на тело Уголька. Как же можно было так извернуться, чтобы попасть под меня? Или это вышло случайно? Увидев удовлетворённый вид пришельца, поняла что нет, неслучайно, и на душе стало необычайно приятно. Может быть по мне и не скажешь, но я очень истосковалась по чужому вниманию и поддержке. Я могу казаться сильной, даже холодной и отчужденной, но на самом деле я просто устала от череды предательств, лжи, от целой вереницы людей, готовых вонзить мне нож в спину, но в глубине души, я наверно всё ещё как дура надеюсь, что не всех на свете можно грести под одну гребёнку, и что где-то, возможно, есть кто-то, кто однажды поймет меня, и обеспечит мне то, в чем я так нуждаюсь – надежный тыл. Может быть эта мечта глупая, и несбыточная, но на то она и мечта. Ведь нет же смысла мечтать о чем-то, что ты получаешь каждый день, а вот грезить о чем-то желанном, сокровенном… Разве не поэтому мы живём? И не для этого ли?
После конца всё переменилось. Погибло много людей, всё мы кого-то потеряли, изменились, стали сильнее под гнетом страданий, или вообще сломались. Но те, кто смог приспособиться и пережить всё это, кто принял все эти удары судьбы и сохранил что-то важное, что делает нас людьми… Мне кажется, что печально не то, что столько людей встретили свой конец, а то, что даже до него они по-настоящему и не жили. Многие могут со мной не согласиться, говоря, что эта катастрофа принесла только одни страдания нашей цивилизации… но я считаю, что во всем есть и положительная сторона. До конца я никогда не задумывалась о смысле жизни, никогда не видела того, что действительно важно, никогда не мечтала, живя в своем маленьком мирке. Эта катастрофа снесла стены, в уединении которых я жила, и научила меня многим вещам, ранее мне неведанным. Видеть красоту рассвета, радоваться вкусной еде. Казалось бы, это разговор в пользу бедных, как жалко говорить, что ты радуешься еде. Но дело в том, что до конца я могла есть каждый день блюда гораздо более изысканные, но они не вызывали во мне главного – эмоций, чувств. Я жила спокойно настолько, что почти и не жила. Я с трудом могу вспомнить что-то радостное из той жизни. Всё, что составляло мою жизнь, забылось как будто его и не было. Но я никогда не забуду тот закат месяц назад. И даже если воспоминания о точный оттенках розового и оранжевого сотрутся из памяти, я никогда не забуду то чувство лёгкой меланхолии, и детской радости, охватившее меня тогда. Возможно конец и разрушил мою жизнь, но подарил мне новую, полную опасности, страха, горя, но вместе с этим и радости, тихого счастья, чувства прекрасного при виде обычных вещей. Не это ли зовется ЖИЗНЬЮ?
Глава 36. Операция
Когда мы добрались до моего фургона уже стемнело. В сумерках я нащупала замок, и отперев дверь, потихоньку втиснула внутрь крупное тело. Заперев за нами дверь, я довела страдальца до своей постели. В свете тусклых ламп я принялась наблюдать за его реакцией. Уголёк с любопытством осматривал помещение, и в какой-то степени беспокойно поглядывал по сторонам. Не в силах понять причину его волнения, я всё же попыталась его успокоить, но получалось плохо. Поэтому, как только я отдышалась и чуть-чуть отдохнула после изнурительной дороги, не теряя ни минутой больше, я стала искать имеющиеся у меня инструменты и аптечку.