Обнаружив искомое аккуратно сложенным в углу фургона, на небольшом возвышении из книг, металлических пластин и разных безделушек, стала осматривать содержимое.
Слава богу, вроде всё есть. Антисептики, бинты, шприцы, старый скальпель, найденный где-то на мусорной свалке вблизи бывшей больницы почти три года назад… Обезболивающие, правда, почти на исходе, на первое время хватит, но потом необходимо будет где-то раздобыть ещё. И главное – нитки из швейного набора… Ещё в начале конца, сразу после бомбардировки, я запаслась швейными принадлежностями, побродив сначала около чудом уцелевшего ателье. Как знала, что пригодится – что одежду залатать, что рану.
Так, а теперь надо успокоиться, сейчас важно всё сделать быстро и качественно. От того, как всё пойдет дальше зависит жизнь «моего первого пациента».
Укутав Уголька получше в покрывала и одеяло, чтобы согреть, я медленно и аккуратно вытащила поврежденную ногу поближе к тусклой лампе, чтобы лучше рассмотреть, и определиться с дальнейшим планом действий.
Пришелец болезненно вскрикнул, когда я коснулась больной ноги, а затем испуганно посмотрел на меня. Точно, ещё одна проблема, надо же ему всё объяснить, а то в самый ответственный момент он может по незнанию навредить себе или мне.
После медленного потока тщательно выговариваемых слов, он кажется понял, что я собираюсь сделать, и страх неопределенности на его лице сменился лёгким беспокойством исхода мини-операции, а также чем-то непонятным, что у меня уже не было сил пытаться идентифицировать. Что ж, приступим.
Если верить словам того медика-аспиранта, с которым мне довелось встретиться четыре года назад, рану зафиксировать нужно как следует, однако оставляя небольшой зазор для отходя гноя. Но вначале её надо простерилизовать и убрать из неё посторонние тела. Не знаю, сколько Уголёк пробыл там без помощи но поскольку он ещё не умер от заражения крови, то можно предположить, что он потерял некоторое количество крови, и рана самоочистилась её потоком. Несказанной удачей также является, что это пришелец отличается удивительной гладкостью кожи, а значит тратить время на бритье не придется. Эх, проще всё это сказать, чем сделать.
Вымочила иглу в антисептике, затем прокалила над огнём из зажигалки, которой почти не пользуюсь, только в самых экстренных случаях, таких как этот. Аккуратно постаралась согнуть иглу в форме полумесяца. Получилось не идеально, но всё же лучше чем ничего. После оставила отмокать в антисептике. Затем наполнила шприц обезболивающим, и незамедлительно вколола страдальцу. По его виду можно было сразу сказать, что он в замешательстве и боится, но я сама сейчас на взводе, как только справлюсь со всем, тогда и отвечу на все интересующие его вопросы.
Где-то на дне той же аптечки раскопала пинцет, и принялась удалять разного рода крупные кусочки грязи и пыли с раны. Не забыла промыть её антисептиком. Затем принялась скальпелем аккуратно отрезать отмершие кусочки ткани, которые могут помешать ей в будущем затянуться. У него задрожали губы, видимо обезболивающее не до конца подействовало. Но сейчас нет времени, придется ему немного потерпеть. После очередного надреза я, видимо, задела какой-то чувствительный участок, из-за чего Уголёк взвыл и слегка встряхнул ногу. Из раны потек гной вперемешку с кровью. Погладив пациента по голове, и немного успокоив, я продолжила очищать рану. Когда все приготовления были завершены, настало время для главного – процесса зашивания. Взяв в руки иглу, ещё раз взглянула на Уголька: в слегка прикрытых от усталости глазах уже ничего не было ясно. Он смотрел куда-то в пустоту затуманенным, ничего не выражавшим взглядом. С его лба тек холодный пот, он слегка дрожал. Пора заканчивать.
Потерпи, осталось последнее усилие. Укрыв его сверху ещё одним одеялом, я стала зашивать рану, как меня учил тогда тот доктор. Как же его звали… точно, Антон… Мы все называли его просто Тошка. Пока я делала шов за швом, на меня снова накатили воспоминания… Эх, жаль, что с ним всё так обернулось.