Я понимал: этой женщине я больше никогда не посмотрю в глаза.
Не прикоснусь.
Не почувствую её запах.
Не услышу смеха, от которого у меня на мгновение пропадал воздух.
Для меня её больше нет.
И именно эта мысль — эта, простая и голая — рвала сильнее всего.
Разум кричал одно: предала.
Стереть, выжечь, забыть.
Но внутри всё равно что-то билось, словно пыталось вырваться наружу — к ней, к чёрту всё.
Три года одиночества.
Три года без чувств, без доверия, без людей рядом.
И стоило один раз открыть дверь —
и меня вышвырнули лицом в грязь.
Продала.
Сука просто взяла и продала.
Грейсон подошёл ухмыляясь, как дешевый шакал у падали.
— Ну и шоу ты устроил, брат. Такой представление не каждый день увидишь…
Джейкоб взорвался мгновенно:
— Пошёл ты нахер! — рявкнул он Грейсону, а потом обернулся ко мне. — Надеюсь, ты доволен, а? Понравилось шоу? На одну девчонку накинулась толпа, как звери! Позорище, суки.
А ты, Алекс… кто ты после этого?!
Он сделал шаг ко мне, лицо перекошено яростью.
— Я тебе скажу, кто ты! Ты ублюдок. Мерзкий, слепой ублюдок! Понял?!
Я медленно повернул к нему голову.
— Да, — ответил тихо.
Без эмоций.
Глядя всё туда же — туда, где минуту назад стояла она.
Потому что именно там, на этом пустом месте,
закончился мой мир.
Грейсон, как всегда, выплывал из ситуации вальяжно — медленно шёл к выходу, глядя в телефон, что-то лениво печатая, будто всё происходящее было для него просто отличным развлечением.
Отец стоял неподалёку: то делал пару шагов вперёд, то возвращался назад, тяжело выдыхая, будто пытаясь стряхнуть с себя те эмоции, которые никто из Уинтерсов не привык показывать. Он не вмешивался, но его лицо говорило, что он видел достаточно… и что выводы уже сделал.
А я…
Я снова чувствовал тот самый знакомый ледяной вакуум внутри.
Пустоту, которую она заполнила — и которую теперь вырвала обратно, с корнем.
Наступила тишина, но Джейкоб разорвал её так, что стены дрогнули.
— Знаешь, что я тебе скажу? — он шагнул ко мне, ярость в каждом движении. — Ты ещё пожалеешь, и не раз, что поступил с ней так. Ты даже не дал ей слова сказать! Ни минуты, ни шанса объясниться!
А если вдруг окажется, что она вообще ни в чём не виновата? Что тогда?
Что, блядь, ты будешь делать?!
Он сделал шаг ближе, злость выбивалась из него в каждом слове.
— Ты её в этом зале, просто растоптал! Раздавил, как мусор! Ты слышал, что ей кричали?! Что теперь с ней будет, ты хоть на секунду подумал?! Она стояла одна против всей этой толпы! — он ткнул пальцем в пол, туда, где она ещё минуту назад пыталась дышать. — Это всё ты сделал! Ты сам, своими же руками, втоптал её в грязь!
— Всё, Джейки, — вмешался отец, его голос был низким и твёрдым. — Успокойся.
— Как?! — Джейк взвыл почти отчаянно и провёл руками по волосам. — Как я должен успокоиться после ТАКОГО? Это же полный мать его пиздец! Мне сейчас стыдно, что ты — мой друг, Уинтерс!
Он развернулся резко, и дверь захлопнулась с таким грохотом, будто он хотел расшатать весь этаж.
Отец молчал пару секунд. Потом подошёл ближе, положил ладонь мне на плечо. На то самое плечо, где ещё несколько часов назад лежала её голова.
— Да, сын… — его взгляд был тяжелее ударов. — Я согласен с Джейком. Это было лишним.
Я ничего не ответил. Горло было каменным.
Отец вздохнул, покачал головой.
— И знаешь…полагаясь на свой опыт… скажу одно. — он произнёс тише, — Виновные так себя не ведут.
Никогда.
Он похлопал меня по плечу — тяжело, по-мужски — и ушёл, оставив позади пустой зал и гулкое эхо шагов.
Я остался один.
Совсем один.
Как и было всегда.
------------------------------------------
Мои любимые читатели! 💖
Спасибо за то, что вы со мной, за вашу поддержку и тёплые отклики. Вы лучшие! ✨
Глава 9. «Падение в бездну»
------ ~ Тесса ~ ------
Меня привезли в полицейский участок и провели по коридорам, где пахло мокрым бетоном, бумагой и чужой бедой.
Дверь щёлкнула, и меня втолкнули в комнату допроса.
Комната была выкрашена в одну сплошную, давящую серость. Стены глухие, безликие, будто выкрашены цветом отчаяния.
Тусклая лампа под потолком бросала уродливые тени на пол, и казалось, что здесь умирает не просто надежда — здесь умирает та часть человека, которая ещё верит, что мир может быть справедлив.