– Хорошо, Адель, вот тебе ещё одно заклинание на сегодня, – улыбалась миссис О’Салливан. – Чтобы какой–либо предмет казался ближе, его нужно сделать больше всех других на рисунке.
– Мам, а какие ещё ты знаешь заклинания? – с улыбкой отзывался Конан. – Я ведь знаю, что ты у нас волшебница.
– Я знаю, что для рисования нужно лишь терпение, карандаши и с десяток минут в день, – не без улыбки отвечала та.
Так они и проводили с Конаном свои зимние дни, то обучаясь, то делясь друг с другом набросками, для каковых специально завели небольшие альбомы. Маленькая Адель как–то всё больше отходила от прежней жизни, что раньше, как она считала, была так неотделима от неё – натянутые отношения с отцом, школа, Оливия, даже Оливер… Когда она посещала уроки миссис О’Салливан, она, казалось, забывала обо всём. Только вновь она совершенно позабыла страшную прописную истину – время бежит даже тогда, когда мы этого не замечаем.
И вот вскоре началась школа, и занятия рисования ей заменили школьные уроки. Но это вовсе не означало, что они стали видеться с Конаном реже – напротив, теперь, когда они сблизились, они проводили вместе всё то время, что Адель не посвящала Оливии, а подруга же, лукаво улыбаясь, как нарочно оставляла их надолго одних.
Они частенько стали гулять после школы по стадиону. Маленькая Адель делилась с Конаном своими набросками, он с нею – его. Временами девочка замечала в школе Оливера – всё украдкой, стараясь не попадаться ему на глаза и ещё не зная, что чувство, которое она испытывает в тот момент – это просыпающаяся в ней гордость. Почти всегда его окружали толпы старшеклассников, а рядом увивались или бегали за ним парочками вечно хохочущие девочки, все – одного с Адель возраста. Когда она смотрела на Мэлтона, она прекрасно понимала, что они могли найти в нём. Оливер сильно вытянулся за всё это время, и в свои 12 выглядел почти на 14. Он носил спортивную форму и, поговаривали, стал лидером в школьной команде по баскетболу. И того, что он когда–либо решит всё–таки заговорить с ней, она, несмотря на многочисленные свои фантазии, никак не могла ожидать.
Они заходили к Конану домой после школы, но когда тот принёс своей подруге обед, маленькая Адель уже не впервые заметила, что при ней он не ест. О’Салливан никак при этом не реагировал на её вопросы на этот счёт. Они некоторое время просматривали кассеты, которые Конану разрешалось доставать лишь когда никого не было дома, со смехом носились по всему дому, а после мальчик вспомнил про рисунки, которые собирался ей показать.
– Почему–то ты показываешь мне их, только когда у тебя никого не бывает дома? – смеялась Адель, но Конан в этот самый момент помрачнел.
– Моя мама очень строгая. Она не позволяет показывать работы кому–либо, пока они не до конца готовы.
– Что ты, миссис О’Салливан очень славная! Ты ведь сам называл её…
– Знаю, – кивнул Конан. – Но то, что она строгая, совсем не означает, что она не славная, и я её не люблю.
Адель не нашлась, что ответить. Она могла судить лишь по своим отношения с отцом – а их она славными назвать не могла. Точно также она не ощущала к нему ничего кроме родственной привязанности, потому слова друга и казались ей противоречивыми.
– Конан, тогда почему ты почти всё время дома один? – осмелилась спросить Адель то, что волновало её уже так давно. Она видела, как при этом О’Салливан поник головою, явно не желая отвечать на вопрос, но затем будто спохватился и взглянул на подругу:
– Адель, а где твой портфель?
– Я, кажется, оставила его на стадионе, – растерянно зашептала она, после чего Конан принялся её успокаивать и пообещал, что они поищут его там вместе. Так они и поступили. И события последнего часа сейчас никак не вязались в голове у маленькой девочки с тем, что к ней подошёл Оливер Мэлтон и предлагает вновь дружить. И когда она начала колебаться, её неожиданно спас Конан.
– Оливер Мэлтон! – воскликнул он. – Ты же лидер школьной баскетбольной команды! Адель много рассказывала о тебе!
Девочка вспыхнула и растерялась, а Оливер через силу пожал ирландцу руку, оскорблённый тем, что младший школьник обратился к нему на «ты».
– Думаю, мы сможем поговорить как–нибудь в другое время. Адель, – ты идёшь? – с этими словами Оливер протянул ей руку. Она обернулась к Конану, и ей вдруг показалось, что в его тёмных глазах отразились все их дни на рождественских каникулах. Он не выглядел ни разочарованным, ни удивлённым, а это было ещё страшнее, по мнению Адель, – на лице его не отражалось ни одного чувства.